Мужья для Эйры

Золотарева Елена

От волнения прикладываю ладонь к груди, будто это может успокоить заходящееся сердце. Дышать еще труднее, а в солнечном сплетении растет нечто огненное и одновременно трепетное.

— Не забывай о законах, Кай. Она выберет. И не тебя одного. А может, и вовсе не тебя. Так что, будь готов смириться с этим.

Звучит как бред, и я хочу понять, что же эти двое имеют в виду, но звуки умолкают. Простояв еще минуту под дверью и не услышав ни слова, возвращаюсь к душевой кабине, и внимание мгновенно переключается.

Наконец, я нормально смогу постоять под душем,

как мечтала всю свою жизнь. Пять литров воды в день на человека слишком жестокое испытание. Зато здесь просто рай!

4. Обещай не делать преждевременных выводов

Покидаю кабину лишь тогда, когда кожа сморщивается от долгого воздействия воды. Я благоухаю ароматом чайной розы, отмечая, что образцы отдушек, которые были на корабле, пахли так же. Вроде бы мелочь, но есть в этом что-то, делающее меня родной для этой планеты. Так и хочется крикнуть: «Я своя! Я знаю, как пахнет роза!». Хоть и не видела ее вживую никогда.

Полотенца поражают своей махровой мягкостью. У нас же такой роскоши не было – только обдув, после которого кожа шелушилась и чесалась. Вспоминаю, что в фильмах видела, как девушки наносили на тело крем, и пробегаюсь глазами по душевой комнате, заглядываю в пару ящичков и разочарованно вздыхаю. Это всего лишь медицинский блок. Вряд ли здесь оставят набор для ухода за кожей, а жаль. Я бы с удовольствием познала еще одну радость.

Моя одежда выглядит такой жалкой, что надевать ее на свое чистое, будто новое тело совсем не хочется. Даже сохранять ее на память нет желания, поэтому выбрасываю горку тряпья в корзину с надписью «мусор».

С вешалки снимаю платье. Оно простого кроя, длинное и бесформенное, но ткань настолько приятная к телу, что хочется непременно его надеть. Ныряю в это хлопковое облако, с ужасом вспоминая безразмерный синтетический халат, от которого наэлектризовывались волосы. Именно его выдавали больным в медблоке на корабле.

Возвращаюсь в палату, похожую на уютную комнату. Если бы не полукапсула, в которой я проснулась, я бы ни за что не сказала, что нахожусь в медицинском боксе. Бежевого цвета стены, украшенные фотографиями пейзажей, мягкое кресло с крошечным столиком, стеллаж с книгами и даже мини кухня с изящной чайной парой на полочке. Снова ловлю себя на мысли, что по сути ничего не изменилось. Все это я уже видела либо на «Терре», либо в фильмах о жизни землян, а это значит, что я легко адаптируюсь к новой жизни.

— Я хочу поговорить с ней. Она же пришла в себя?

Тон голоса кажется мне жестким, таким же, как был у той женщины, что обещала показать мне гостеприимство. Кажется, молодая девушка назвала ее Великой Матерью. Хммм…Не слишком ли много пафоса?

— Пока капитан Эйра не адаптируется, контакты запрещены! — отвечает Кай.

— Но я уже была у нее! — нетерпеливо фыркает она.

— Тогда она была в капсуле.

— Можно подумать, ты стерилен! — язвит женщина, на что Кай отвечает так тихо, что мне приходится на цыпочках красться к двери.

— Меня настораживает, с какой преданностью вы бросились опекать

эту…девицу, — ее тон смягчается, и воображение дорисовывает картину, как эта рыжая красотка кладет свои руки на грудь Кая и нежно водит ими. Кровь внезапно ударяет в голову, и мне хочется распахнуть дверь, чтобы она, увидев меня, немедленно прекратила!

— Не стоит волноваться, Гея-мать, мы всего лишь выполняем свой долг, — по голосу слышу, что Кай отдаляется, и мне становится легче.

— Смотрите у меня, — продолжает играть женщина, томно растягивая слова, — если нарушите закон, не пощажу…

Хмурюсь, потому что снова не понимаю, о чем речь. Надо бы изучить их обычаи поскорее. Не думаю, что они придумали нечто сверхъестественное.

— Становиться вторым все так же не входит в мои планы. Мирт, уверен, тоже не менял своего решения.

— Какая разница, первый, второй, десятый, — мурлычет она, — главное, что я люблю вас и готова дать то, чего не даст ни одна женщина во вселенной. И уж тем более, какая-то пришлая девка.

Снова давлюсь воздухом, понимая, что за дверью разыгрывается настоящая любовная сцена. На секунду кажется, что это и-робот опять подсовывает свои картинки, но нет. Все это по-настоящему.

Хлопая ресницами, сажусь в кресло и застываю, глядя в одну точку. Нужно срочно понять, куда я попала, чтобы не сказать и уж тем более не сделать чего лишнего. То, что я этой дамочке как кость в горле, ясно и так. Теперь понять бы, что между ней и Каем. И Миртом. Стоп! Она говорила о них двоих! Влюблена в НИХ?

Трясу головой, в которой не укладываются подобные вещи. Хотя, если она здесь главная, а она точно главная, то мало ли какие причуды может себе позволить.

— О чем задумалась, капитан Эйра? — напарываюсь на лучистый взгляд светлых глаз своего доктора и пячусь. Еще не хватало, чтобы эта Гея-Мать заподозрила меня во флирте с ним. Мне и без этого проблем достаточно, — что с тобой? Ты боишься меня?

Доктор сидит передо мной на корточках, и я вижу, как его взгляд медленно опускается на мою грудь, что слишком уж трепещет от волнения. Обнимаю себя, чтобы закрыться от мужчины, и чувствую себя полной идиоткой. Вот что значит, нет опыта общения с противоположным полом.

— Не боюсь. Просто пока не понимаю, куда попала и как себя вести, — стараюсь быть искренней, потому что хочу к себе такого же отношения, — кто та женщина, с которой ты говорил?

— Я расскажу. Только обещай не делать преждевременных выводов. Ладно?

— Если ты не произнес заветную фразу: «Только не волнуйся», — значит, никаких страшных открытий меня не ожидает.

Я нервно улыбаюсь, заставляя себя расслабиться. Чем холоднее будет мой ум, тем легче будет запомнить все детали и заметить нюансы, которые необходимо уточнить.

— Ты шутишь, и это хороший знак! — мягкая улыбка мужчины, поднявшегося с корточек, нивелирует его габариты, делает его не таким грозным, каким он может показаться на первый взгляд, — заварю-ка нам чай.

— Я люблю чай! Правда, пила его в последний раз в детстве. Но этот вкус помню, как сейчас!