Мужские игры
Шрифт:
– А о его жизни вы не думаете?
– Так сами ж говорили - его жизнь в институте. Вот я его и принёс. Майя Павловна, поймите, это очень важно.
– Майя Павловна, дорогушечка, вот увидите, он обрадуется!
– Да. И с радости этой, не дай Бог...Что тогда?
– Тогда плохо, - согласился Забелин.
– А только если завтра он узнает, что мог вернуть институт, а ему не дали? Как тогда?
Майя Павловна заколебалась, нерешительно посмотрела на Наталью, которая молитвенно сложила руки, кивая при этом головой.
–
– Скажу только, что у вас хорошие новости. Но придётся подождать. Пока разбужу.
– Мы подождём, - заверила Наташа.
– Да нет, будить-то все равно пора, - она пересекла коридор и тихонько просочилась в палату напротив.
– Совсем сдала, - констатировал Забелин.
– Сдашь тут. А ты, Алёшка, ну, просто тупица какой-то. И с Мельгуновым так мямлить будешь? Так он и впрямь, прежде чем дослушает, отойдет... не дай Бог, тьфу-тьфу!
– Заходите! Оказывается, не спит, - Майя Павловна распахнула дверь одноместной палаты.
– С Богом!
– Забелин сделал два глубоких выдоха, на пару секунд задержал дыхание.
Мельгунов лежал лицом к двери. Редкие волосы слиплись над осунувшимся пожелтевшим лицом.
Медленно размежил он набрякшие веки, без выражения осмотрел вошедших. Игнорируя Забелина, остановился на беспрерывно кивающей с неестественной улыбкой Наталье:
– Чего у тебя? Тик?.. Живой, как видишь, пока. Несмотря на все ваши старания.
– Юрий Игнатьевич, миленький!
– В институте что?
– Так все любят, ждут, желают скорейшего...
– Эти уже появились?
– Они не появятся, Юрий Игнатьевич, - вмешался Забелин.
– Они больше не появятся.
– Да? С чего бы?
– А нечего им в чужих владеньях непрошенными болтаться.
В лице Мельгунова отразилось беспокойство.
– Что ещё надумал?
– прохрипел он.
– Говори же, говори!
– потребовала Наталья.
– Юрий Игнатьевич, у нас радость. Ну же!
Забелин подсел на кровать, расстегнул папку.
– Юрий Игнатьевич, нам удалось собрать все институтские акции. Это договоры, по которым они перейдут в полное распоряжение вашей компании "Профит". Осталось только их подписать.
Мельгунов непонимающе перевёл глаза на Наталью.
– Всё хорошо, всё хорошо, Юрий Игнатьевич!
– оглаживая успокоительно его руку, залопотала та.
– Всё теперь хорошо.
– Вы простите, Юрий Игнатьевич, что за вашей спиной, - Забелин покаянно склонил шею.
– Но вы б никогда не разрешили. - Не разрешил бы. Но - банк? Потом этот ваш...
– Не будет больше в претендентах ни моего банка, ни Онлиевского. Только сам институт. - И почему вдруг?
– Чтоб катафалк не заказывать, - Забелин засмеялся.
– Давайте пока без деталей. Подробней расскажу, когда поправитесь. Сейчас важно одно - институт больше не продается.
Он
– - Чтоб я сдох, - поклялся Забелин. Мельгунов пожевал губами:
– Тогда вот что, Алексей. Мне уж институт, пожалуй, не потянуть. Так что - принимай бразды. Права, какие нужны, подготовь, я подпишу.
– А всё готово, - Забелин вновь полез в заветную папку.
– На время вашего отсутствия.
– Ишь ты, предусмотрительный, - с прежней язвительностью отреагировал Мельгунов.
– Всё за меня заранее решил. И дальше так собираешься?
– Если только для пользы дела.
– Поближе наклонись, - Мельгунов положил руку на его запястье. - Говорить трудно. Но - я рад. Так стыдно, оказывается, дураком помирать.
Забелин поглядывал на последних членов своей немногочисленной команды: Подлесный с начисто стертыми с лица эмоциями, что, как теперь знал Забелин, соответствовало высшей степени взвинченности, косящийся на лежащий сбоку "Спорт-Экспресс" Дерясин, Астахов, невозмутимо обсчитывающий что-то на калькуляторе. - М-да, немного нас осталось.
– Забелин вернулся за общий стол.
– Будем подводить грустные итоги. Цели поставленной мы достигли - квалифицированный контроль над "Техинформом" установлен. С чем вроде бы можно и поздравить. Но только поздравлять мне вас не с чем. Данное обещание - заплатить каждому - я сегодня выполнить не могу. Нет у меня на это денег! Получается, обманул я вас.
В тишине стало слышно, как жмут на кнопки калькулятора тяжелые пальцы.
– Вчера посетил в больнице Мельгунова. В общем, ухожу в институт Генеральным директором. Сам он остается председателем Совета директоров. Буду пытаться поднять.
– Стрёмно это, - пробурчал Подлесный, - за время работы в банке он незаметно пропитался местным сленгом.
– Да, непросто. Но и другого не вижу. Если кто хочет со мной, приглашаю. Ну, и при всех раскладах, - Забелин подметил, что произнес расхожую фразочку страстного преферансиста Флоровского, который со дня визита к Второву не давал о себе знать, - задолженность фиксируем за мной. Не знаю, правда, когда смогу отдать, сначала надо институт раскрутить.
– Когда сможете, тогда и сможете. И думать мне тут нечего.
– Астахов отвлекся от калькулятора.
– Я и сейчас финансовый директор "Техинформа". Так что если не погоните...А ты что, чекист, отмалчиваешься? Вместе же решали.
– Мне сначала надо с Алексеем Павловичем переговорить.
Подлесный скупым движением, как обычно, дал понять Забелину, что имеет сообщить что-то наедине.
Тот кивнул. Поглядел с некоторым недоумением на мнущегося Дерясина.
Андрей поднялся.