Мужские игры

Данилюк Семён псевдонимом

Наконец случилось нетерпеливо ожидаемое - из Испании прилетел Второв. Накануне Чугунов подтвердил Забелину, что он вместе с заместителем директора института Флоровским значится среди приглашенных.

За полчаса до назначенного времени Забелин с Максимом поднялись на президентский этаж, бурливший от собравшихся, полных взвинченного ожидания людей, и укрылись в межэтажном эркере - том самом, где Забелин заполнял некогда заявку на злосчастный аукцион. - Пересидим здесь, - предложил он.
– Не хочется как-то среди погорельцев.

Максим

безразлично кивнул. Он и сам теперь смахивал на погорельца, так угнетенно переживал происходящее в его личной жизни, а теперь - и происходящее в стране. Но и в облюбованном приятелями укрытии им не сужден был покой - с третьего этажа спускалась Леночка Звонарева. На чем-то сосредоточенная, она смотрела строго перед собой, совершенно не отвлекаясь по сторонам, и всякий другой, желающий укрыться от посторонних встреч, на месте Забелина вздохнул бы с облегчением - "пронесло". Но не Забелин - он, как никто, знал, что за монументальными стеклами-хамелеонами скрывается врожденное косоглазие. И, увы, не ошибся. Даже не повернув в сторону головы, Звонарева сделала пируэт и стремительно вошла в эркер.

– Алеша! Как же так? Уж ты-то?
– не тратя времени на приветствия и совершенно игнорируя присутствие постороннего, страстно запричитала она.
– Ну не помнишь прошлого, кто здесь вообще что доброе помнит? Но разве друзьями не остались?

– О чем ты?

– Полно хитрить. Что теперь-то хитрить? Ведь знал же! И хоть бы намеком. Господи!
– Она уселась на диван, закрыла ладошками лицо. Плечи ее привычно задергались.
– Столько лет, труда и... никому, никому нет дела.

– Много "зависло"?
– участливо сообразил Забелин.

– Много. Очень. Миллион почти. Да всё, считай. Но ты какой умненький-разумненький оказался - свои-то вывел.

– Лена! Я - на скупку акций. Поверь, сам не думал.

– Акций!
– Она фыркнула.
– Придумывают кто во что горазд. Правду про нас говорили: "Террариум единомышленников". Серпентарий и есть. Глотку драть за банк все сильны были, а как до денежек - так каждый за свой карман уцепился.

– Хоть что-то осталось?

– Да что там осталось? Ничего, считай. Нищая. Ну, может, тысяч сто пятьдесят. Да и того нет. А у меня сын в Канаде. Дом в Коста-Браво - до сих пор не рассчиталась.
– От свежих воспоминаний плечи Леночки вздрогнули, и она поспешно, отработанным движением просунула под очки носовой платок. Поднялась, пошатнувшись.

– Потерпи. Второв приехал - теперь выправимся.

– Ну что ты говоришь, право? Или смеешься? Кто выправится? Погляди лучше, что делается. Тут как при пожаре - кто спас, тот и спасся. Упаду к Папе в ноги. Все-таки для банка много сделала. И для него лично. Как думаешь, может, хоть половину вернет? А?

Посмотрела на виновато молчащего Забелина:

– Попробую все-таки.

Едва кивнув, она отправилась дальше, к залу ожидания.

– Это называется - "богатые тоже плачут!" - не удержался Максим.
– Погоди-ка! Погоди. Это про такие такие поллимона она тут глаголела? Так это что? Стало быть, деньги, которыми мы опционы закрыли, - твои?!.. Я-то

думал - и впрямь банковские...Ты сам невменяемый, - озарило Максима.
– И это я тебе еще мягко, по дружбе. - Дело есть дело, Макс. Даже в блефе идут до конца. А у нас, считай, почти очко.

– Или перебор, - Максим намекающе кивнул в сторону президентского "предбанника".
– Сколько хоть оставил?

Забелин виновато смолчал.

– То есть ничего. Юродивый ты, вот кто, - Максим всхрюкнул, лицо его исказила судорога надвигающегося смеха.

– Два нищих павиана! Деньжат они по-легкому срубили!

Не в силах сдерживаться, он зашелся в приступе хохота.

Зараженный его весельем, нервно засмеялся и Забелин.

Но тут же оборвал смех.

Внизу забегали, что-то хлопнуло, кто-то вскрикнул.

Только один человек своим появлением вызывал такие одновременно громкие и трепещущие звуки.

Они подошли к перилам и глянули в проем.

У Забелина запершило в горле.

Второв как раз начал подъем по лестнице следом за прокладывающим путь автоматчиком. Покачивающаяся при ходьбе голова его на истонченной шее была старательно вытянута вперед и будто увлекала за собой рыхлое, нетвердое в ногах тело. Бородавка на исхудавшем лице, казалось, выросла и теперь напоминала впившегося в губу слепня. Опасаясь упасть, он неотрывно смотрел себе под ноги. Сзади, закинув за спину автомат и раздвинув в готовности локти, след в след поднимался второй охранник.

На последней ступеньке перед президентским этажом Второв приподнял голову и исподлобья зыркнул на стоящих людей.

При этом взгляде у Забелина слегка отлегло. Смотрел Второв по-прежнему - зло и требовательно. Маленькие усики на припухлой верхней губе мелко подрагивали. Разве что не чувствовалось в этом взгляде прежнего жара - когда ты словно находишься близ мартеновской печи - чуть не по нему, откинет заслонку и полыхнет так, что мало не покажется.

– А, Алексей Павлович!
– Второв перевел дыхание.

– С выздоровлением, Владимир Викторович. Познакомьтесь - замдиректора "Информтеха" Флоровский.

– Помню.
– Второв постоял, выравнивая дыхание.
– Что? Профукали без меня банк?

– Ну, вы в своем стиле - сразу с претензий.

– Претензий к нему не предъяви!
– Второв с видимым удовольствием прислушивался к суете, поднявшейся за застекленными дверьми зала ожидания.
– Цацы какие! Пахать надо было, а не интриги плести.

– Это ты мне?!
– наполнился прежним, подзабытым раздражением Забелин.

Но Второв уже шагнул вперед.

– Ждите. Вызову, - коротко бросил он.

– Нервный дядька.
– Максим задумался.

Подавленные, они вернулись на прежний НП.

Отыскали их через сорок минут - из зала на лестничную клетку вылетел Чугунов, стремительно закрутил головой, будто воздух обнюхивал.

– Не прошло и часу, - буркнул раздосадованный ожиданием Максим. Но едва он обозначил движение, сам Чугунов безошибочно воткнулся взглядом в эркер.

– Ждет же, ждет, - заторопил он и, не теряя времени, взбежал навстречу.