Мужские игры

Данилюк Семён псевдонимом

– Может, и так. А может, за десять дней, что им по закону для проплаты выделены, вдруг найдут нового заказчика и на его деньги выкупят. И тогда всё это удовольствие выйдет нам куда дороже. Нельзя рисковать. Звони.

Едва Дерясин вышел, как задребезжал телефон в кабинете.

"Юлечка. Наконец-то", - подбегая к трубке, Забелин загадал, что если это и впрямь Юля, все будет хорошо. Все это время у него не выходила из головы выбежавшая девочка. "Ты - не божеский". Надо же было так сорваться. Уж на ком-на ком, но чтоб на ней. И ведь нес что-то, чего на самом деле и не думал.

Черт его знает, что у нее теперь в путаной головке составится.

– Слушай, Стар, мы так не договаривались!
– зарокотала трубка. Конечно, это оказался Макс, и Забелин показал фигу своему отражению в зеркале.
– Это не дело, Стар! Мы тут пашем, идем в графике, акции скупаем просто-таки полабораторно, едва деньги успевают подвозить. И тут от вас шило - на аукционе-то, оказывается, полная задница.

– С работы, конечно, звонишь.
– Забелин сделал знак вернувшемуся Дерясину.
– Давай ближе к вечеру. И не пыли там при посторонних. Сейчас главное - держать хвост пистолетом. Будь!

– Пистолет - это да. Это теперь как раз бы кстати, - застрелиться.

Остряк отключился.

– Предлагают приехать к ним, - доложил о результатах звонка Дерясин.
– Времени у них, видите ли, нет, чтоб к вице-президенту банка "Возрождение" подъехать. Каждый карлик от амбиций изнемогает. А может, пошли они?..

– Поехали, Андрюша. Не до политеса.

Компания "ФДН" размещалась в пентхаусе свежеотстроенного многоэтажного офиса на правительственной набережной.

Их проводили в застекленный зимний сад, усадили в нежные кожаные кресла прямо под прозрачным колпаком, за которым начиналось небо.

– Господин Белковский сейчас будет.
– Вошедшая длинноногая секретарша в красном платье в соответствии с дизайнерским замыслом смотрелась в этой оранжерее свежим бутоном, соскочившим с клумбы, дабы обслужить клиентов.
– Чай? Кофе?

– Минералки.
– В темном костюме Дерясин изнемогал от жары.

– Обратили внимание? Свое "фэ" показывают.
– Он крутнул пальцем.
– Блистают крутизной. Мы-де при деньгах. Знаю я это, когда все деньги во внешний лоск бухают. А носки, небось, дырявые носят. Больше ста пятидесяти тысяч рублей отступного и предлагать не надо. Поломается слегка для порядка, а там и к ручке приложится.

Они поднялись навстречу входящему сутулому господину с натянутой на щеках кожей.

– Президент компании Белковский. Имею надлежащие полномочия для ведения переговоров.
– Всё это было сказано на одной неулыбчивой ноте.
– Так чем могу?

– Вы выиграли аукцион по сорока процентам акций "Техинформа".

Белковский без выражения склонил голову.

– К этим акциям есть интерес и у банка "Возрождение". Думаю, мы можем договориться.
– Забелин замолчал, ожидая ответной реплики, но не дождался.

Белковский глядел на него всё с тем же поторапливающим выражением чрезвычайно занятого человека. Это раздражало.

– Полагаю, вы и сами теперь не рады выигрышу, - предположил Забелин.
– Цена оказалась чересчур высока. Тем более "Балчуг", по нашей информации, проплачивать

не собирается. А главное - будем говорить откровенно, у Вас нет перспектив на приобретение контроля.

Белковский продолжал сохранять молчание.

– Создавшаяся ситуация не выгодна ни вам, ни нам. Мы нацелены на контрольный пакет и, как вы догадываетесь, его получим. А вы такой возможности лишены и, стало быть, входите в невозвратные пустые расходы. И расходы немалые - миллион долларов, по сути, ни за что.

Он дал возможность собеседнику возразить или согласиться, но тот по-прежнему никоим образом не определял своего отношения к услышанному.

– Словом, так.
– Забелин вынужден был продолжить.
– Мы готовы возместить расходы, что вы понесете в связи с отказом от покупки. Ну, и, пожалуй, даже предложим вам небольшую премию. Все-таки вы потратили время.

Теперь он замолчал, решившись молчать основательно.

Это, похоже, определил и Белковский. Потому что неспешно удивился:

– Я что-то не понял. Мы выиграли аукцион. Это так?

На этот раз уже он не дождался реакции, и сам ответил себе:

– Это так. У нас сорок процентов акций. Так почему мы должны от них отказываться?

– Да потому, что денег у вас нет, - не сдержался Дерясин.
– И контроля нет и не будет! Потому как все остальные акции подберем мы. Чего уж тут непонятного?

Белковский неодобрительно почмокал губами:

– Я же не считаю ваши деньги. Да и о каких деньгах речь? Всего-то миллион. Эту позицию мы в состоянии держать сколь угодно долго.

– Но цель?!
– напомнил Забелин.
– Зарыть миллион долларов просто так?

– Почему зарыть? Сорок процентов - это почти половина института. Отдайте нам треть площадей - и мы разойдемся. Лишь жест Забелина, хоть и не без труда, удержал пораженного этой тихой наглостью Дерясина от комментариев.

– Мы, похоже, не понимаем друг друга, - расстроился Забелин, и в лице Белковского появилась готовность понять.
– Вы не купили площади института. Вы купили лишь миноритарный пакет, то есть часть акций, дающих права на дивиденды. Насчет участия в управлении - я бы предложил не обольщаться. Вы даже не получите мест в совете директоров. Прежде чем ваши акции будут зарегистрированы в реестре, мы проведем собрание и изменим соответственно устав. Да и относительно дивидендов, господин Белковский, - мы же взрослые люди - не думаете ли вы впрямь, что мы собираемся их выплачивать, - все прибыли будут направляться на финансирование исследований. Ну, так и после этого - "что он Гекубе, что ему Гекуба?".

– Да, я так и полагал, - разочарованно кивнул Белковский.
– Так и полагал. Поэтому пойдем вам навстречу.

Дерясин не сумел сдержать эмоции. На удлинненном его лице проступило торжество.

– Да, пожалуй, надо пойти, - решился Белковский.
– Шесть миллионов будет достаточно.

– Шесть миллионов рублей за отказ?
– Дерясин выставил вперед ухо, словно надеясь, что ослышался.

– Каких рублей?
– в свою очередь удивился Белковский.
– При чем тут? Долларов, само собой.