Мужские игры
Шрифт:
– Давненько не брал я в руки шашек.
– Максим, весь еще во власти состоявшегося разговора, деланно бодро потер руки.
Но видно, сыграть сегодня была не судьба. Едва начали они переодеваться, как в зал вбежал растерянный директор комплекса в сопровождении двух громил.
– Алексей Палыч, родной, пощадите!
– еще в движении запричитал он.
– Придется уступить зал. Онлиевский внезапно приехал. Ну прямо хоть плачь. И резервных нет.
– А мы-то при чем?
– Максим недоброжелательно посмотрел на переминающихся сопровождающих.
– Онлиевский,
– Товарищ... или не наш?
– поразился директор.
– Американский товарищ.
– Очень приятно.
– Директор поспешно смастерил некое подобие удовольствия. На полномасштабную улыбку времени явно не хватало. Что и подтвердили топтавшиеся в нетерпеливом недоумении охранники:
– Вы чего, мужики, не понятно, что ли? Вам же сказано...
– Да ты-то еще что за сопля?!
– прежде чем успел отреагировать насупившийся Забелин, взвился Макс.
От невиданных этих слов квадратная двухметровая "сопля" скосился на зеркало. И начал пунцоветь.
– Ждите! Освободим!
– тем голосом, какому привыкли повиноваться охранники, произнес Забелин.
– Да чтоб я каждому!..
– капитулировать Максим не собирался.
– Освободим!
– жестко, перехватив по пути рванувшегося вперед друга, повторил Забелин.
– А пока побудьте за дверью.
– Так босс!..
– Босс пусть заходит. Скажите ему, что здесь Забелин, вице-президент "Возрождения". Он знает.
Едва убежденные последним аргументом, телохранители в сопровождении крутящегося меж ними директора неохотно двинулись к выходу.
– Ты чего это стелешься?!
– не дожидаясь их ухода, выдернул руку Макс.
– Рупь за доллар - мы б их вдвоем положили. Чтоб меня в Америке кто-то выставил! Да по мне хоть...
– Остынь чуток. Здесь все-таки немножко не Америка. Иль и впрямь никогда фамилию Онлиевского не слышал?
– У вас тут за эти годы столько дерьма развелось.
– Врешь - знаешь. АИСТ не можешь не знать, значит, и владельца помнишь. Кличка у него - Черный аист. Потому что не младенцев - черные метки разносит. Они втроем начинали. Двоих через пару лет подстрелили при невыясненных. А он вот выжил.
– В смысле их со света. Слышал я душещипательную эту историю.
Дверь зала распахнулась, и в нее вошел грузнеющий большеносый, с глазами навыкате человек. Из длиннющих теннисных трусов его выглядывали неожиданно тонкие безволосые ноги. В некотором отдалении с двумя ракетками под мышкой двигался высокий, подвижный, несмотря на возраст, мужчина - начальник охраны Онлиевского, в прошлом один из руководителей КГБ СССР. Замыкал процессию официант с каталкой, уставленной соками и с лежащими сверху двумя мобильными телефонами.
– Интересно, в сортир он тоже под охраной ходит?
– пробурчал Макс.
– Только прошу, не хами. Помни, что уехал ты из коммунистической земли, а вернулся в олигархическую. Так что, если не хочешь проблем, блюди себя.
– Да пошло оно! Не для того возвращался, чтоб каждой раздувшейся кубышке кланяться. Боссяги.
– Принявшийся одеваться
– Ба, Алексей Павлович!
– признал с удивлением, будто никто ему ничего не докладывал, Онлиевский.
– Так это я вас невольно?.. Вы уж извините. Выкроился часик до думского комитета.
– Ради бога.
– Излучая удовольствие от встречи, Забелин пожал протянутую руку.
– Специально подъехали зальчик для вас придержать. Вот только прибраться не успели, - встрял Максим.
– Мой товарищ, - представил смущеннный Забелин.
– Только что из Штатов.
– Товарищ из Штатов - это недурно. Все равно как господин из ЦК КПСС. Так, может, пару сгоняем, а, товарищ? Нас ведь тоже двое.
– Да что-то настроение пропало, товарищ! Алеха, я тебя в баре подожду. Хлебну пока коньячишки.
– От моих предложений не отказываются, - нахмурился Онлиевский.
– В самом деле? А что я тогда делаю?
– Уже от двери Максим подмигнул оставшимся.
– Заносчивый мальчик. Трудно ему будет, - недобро спрогнозировал Онлиевский.
– Освоится. Ну, не буду мешать, - Забелин потянулся к сумке. - Почему же мешать? Напротив. Раз уж представился случай. Присядем?
Онлиевский еще не закончил фразы, а два плетеных кресла диковинным образом оказались тут же, на изготовку.
– Слышал, вы с Второвым разбежались?
– лениво похвастался информированностью Онлиевский.
– Не то чтоб совсем.
– Все-таки Второв ортодокс.
– Не меняя позы и не поворачивая головы, он сделал жест в сторону ананасового сока и следующую фразу произносил уже со стаканчиком в руке.
– Нет в нем истинного чутья. Ведь с чего он отстраиваться начал? Банкиров подбирать. А я?.. Первым делом разогнанные ГБ и разведку подтянул. Вторым движением - телевидение под себя подмял. Зато где теперь он и где я? Пока вы всем своим могучим банком цифирки, портя глаза, пересчитываете, я эти цифры одним министерским росчерком создаю. И недалек! Предлагали же ему в приватизации Первого канала поучаствовать. Так нет, он, видите ли, банкир, а не шелкопер. Вот зато теперь его самого по всем каналам и мочат. К тому же и просить не умеет - все норовит лапой загрести. Сунулся пару раз к дележу - ну и получил по сусалам. И никогда, никогда Второву вашему с его больным самолюбием до меня не допрыгнуть. Потому как он деньги из денег делает, а я - из информации. Кто держит информацию - держит мир. Похоже, и до него дошло наконец, ан поздно.
Забелин быстро нагнулся, потянувшись за соком, - настолько близко прошелся Онлиевский по последнему их с Второвым разговору - будто подслушал.
– Чем займешься теперь?
– Онлиевский словно и не заметил произведенного впечатления.
– Есть у меня компания. Попробую площадки какие-нибудь скупить. Может, институтик какой.
При информированности Онлиевского врать напропалую было бы рискованно.
– И чем занимается этот твой институтик?
– Онлиевский незаметным для собеседника жестом подключил к разговору приблизившегося начальника охраны.