Муж поневоле
Шрифт:
— Значит всё, нет больше гномов? — Пробормотал он, зондируя скалу на предмет пустот и полостей, — Интересно. Не ты ли Паша тут покуролесил? Там от дворца рожки да ножки остались и триста янычар одним махом из строя вывел, здесь гору разрушил. Но что ни делается, всё к лучшему. Коммунизм в окружении врагов нам в империи не построить. Да и войной не вариант, проходили, знаем. А вот так, по тихому, отлично. И люди целы, — бормотал себе под нос трудовик, пытаясь определить, точно гномам конец пришел или выжил кто.
Тут внезапно,
Спустя минут пять, выбросив в воздух густое облако каменной пыли, рабочий орган проходческого комбайна, знакомого Сергею еще по Земле, и, как оказалось, вполне освоенного гномами, исчез обратно в созданном проходе и оттуда, наружу выбралась тройка выживших гномов.
— Пробились, Хрюкотодыр, — завопил один из них, — чтоб у меня настоящая борода проросла. Пробились! Думал сдохнем там. Но ничего, давайте бегом вниз, скажите остальным, что путь открыт. Ух, кто бы это не сделал, — гном погрозил кулаком в воздух, — Я до тебя доберусь, не будь я могучий Трахтенбург.
Укоризненно качнув головой, не замеченный никем Глушаков молча обнажил клинок, пробормотал, — Не порядок. — А затем, неслышно приблизился со спины к продолжавшему сыпать угрозы непонятно кому коротышке.
Коротий взмах и голова гнома слетела с шеи покатившись вниз, пока не зацепилась рыжей бородой и не осталась висеть словно странный и страшный знак на одном из валунов, а трудовик, неслышимой тенью проник в проход, идя по следу оставшейся пары.
Угрозу следовало ликвидировать, пока подземный народец не нашел способа снова расплодиться.
— Нет! Не убива… — бандит захрипел, хватаясь за рукоять кинжала торчащую из груди. На губах запузырилась кровь, а из горла раздался вибрирующий полный безнадеги хрип умирающего.
— Не стоило вам нападать на мирного путника, — негромко произнес, откидывая платок с лица Глушаков, еще раз пробегая взглядом по замершим в подворотне телам. Присмотревшись к тому, что просил не убивать, он заметил выбившуюся из под грубой тканевой накидки форму городской стражи. Впрочем, мужчину мало интересовало, раздел ли бандит стражника или сам им был до недавнего времени. С покусившимися на его жизнь у него в любом случае был разговор короткий.
Где-то далеко завыла собака и завкафедры недавно созданной инженерной магии пошел вдоль узкого проулка, углубляясь всё дальше в, ставшие чрезвычайно опасными, после падения гномьей горы, трущобы Салиса.
— Стой! — произнес у входа в бандитское логово один из двух стоявших на страже охранников. Логовом, правда, это можно было назвать лишь отчасти. Еще неделю назад это была вполне респектабельная гостиница. Теперь же её занимал местный авторитет —
Его банда успела подмять под себя добрую треть города, часть стражи банально припугнув, часть сумев привлечь на свою сторону. А когда пришла весть, что султанских янычар всех стянули к столице и легитимной власти ждать еще не скоро, то резко скорректировав планы, Сыч решил отложить сиюминутное обогащение и бегство на потом, прочно и надолго обосновавшись в отжатой для себя резиденции, чтобы по полной вкусить прелести сытой и вольготной жизни.
— Я к Сычу, — спокойно произнес трудовик, без особого страха разглядывая обнаживших оружие бандитов.
— Не к Сычу, а Сычану-аге, — с нажимом произнес бандит. Зная, что внутри еще не меньше пары десятков братьев по опасному промыслу, чувствовал себя он вполне уверенно, поэтому, со смешком, добавил, — и он сегодня не принимает.
Глушаков вздохнул, — Жаль, — и медленно пошел вперед. Попытку преградить ему путь, наставив мечи, он отмел одним движением, просто поведя ладонью перед собой, отчего оба охранника, резко потеряв координацию движений, запутались в собственных ногах и повалились наземь, чуть не порезавшись о собственную сталь.
Толкнув незапертую створку, Сергей вошел внутрь и огляделся.
Первое, на что натолкнулся его взгляд, были четверо бандитов без брони, но с оружием, что, развалившись на диванах в холле, хлестали, по другому и не скажешь, вино из дорогих бутылок и лапали двух сидящих рядом разбитных девиц, на чьих лицах, размалёванных яркой косметикой, ни стыда ни смущения заметно не было. Похоже те давно были ударницами не тяжелого труда и чувствовали себя вполне в своей тарелке, задорным хихиканьем только разжигая интерес.
— Ты кто такой? — с ленцой спросил один из сидящих бандюков, обратив залитые алкоголем зенки на непрошенного гостя.
— Никто. Сыч у себя? — произнес Глушаков.
— У себя, — внезапно вполне миролюбиво произнес первый, кивнул в сторону лестницы, — наверху.
Кивнув в ответ, трудовик направился к ней, но стоило ему оказаться спиной к сидящим, как в воздухе блеснул кинжал, брошенный всё тем же бандитом. Вот только Глушаков, ожидая подобного, чуть сдвинулся в сторону, пропуская тот мимо себя и тонкое лезвие, воткнувшись в одну из ступенек, зло и обиженно задрожало.
— Жаль, — вновь произнес Сергей, а затем обе девки завизжали, раздался грохот опрокидываемой мебели, а воздух мгновенно зазвенел сталью.
Вот только против опыта и сил Сергея обычным нападавшим ничего не светило и уже через минуту, кроме продолжавших насиловать глотку дам и самого трудовика, на ногах не осталось никого. Впрочем, бандитов он не убил, только покалечил. А когда со всего немаленького дома начал сбегаться лихой народ, то просто зажег в руке полыхнувший злым пламенем, огненный шар.