Муж моей сестры
Шрифт:
Перед глазами так и всплывают образы, как мы с ним… И то, что Алиса находится чуть ли не в соседней комнате. То, что их отношения подошли к завершению, тоже не даёт успокоения.
Даже то, что я нахожусь в его комнате, это уже предательство. И думать об этом крайне неприятно.
Но, что я могу? Что может сделать девятнадцатилетняя девушка против матёрого мужика? Я могу биться с ним, кусаться и орать, как резаная, но тем самым сделаю только хуже себе!
Времени проходит предостаточно, но я продолжаю тереть своё тело, отмывать от грязи, или же просто тяну минуты.
Горько усмехаюсь и кладу шампунь на место.
Когда замерзаю, то выключаю воду и выхожу из душевой кабинки. Взгляд падает на белое махровое полотенце. И почему меня пробирает до дрожи, стоит мне подумать о том, что именно им вытирается Артур. Как это делаю и я, осторожно, медленно, пугливо, словно он сможет подловить за этим действием.
Далее на голое тело накидываю белую сорочку, что он так мило предоставил.
Подонок, какой же подонок! Он специально выбрал самую короткую, которая еле закрывает попу, от осознания этого начинаю злиться, особенно, когда смотрю на себя в зеркало.
Не выгляжу пошло, скорее эротично, невинно, но выходить в таком виде, когда ткань облепила немного мокрую кожу, просвечивая грудь, да и все тело целиком, мне крайне стыдно.
Ещё с минуту стою у выхода, ища в себе силы, призывая себя к действиям, но ноги, будто к полу приросли.
Может ещё раз искупаться?
Глупости. Я не смогу надолго отсрочить неизбежное, это бесполезно. Но может снова попробовать поговорить. Только вот что это даст?
Ответ мне известен. Ничего.
Минаев не пробиваем, и я в этом уже убедилась, когда все же решаюсь выйти из ванны, то сразу натыкаясь взглядом на его развалившуюся фигуру на том диване, где я проснулась.
Он снял с себя рубашку, оставаясь лишь в штанах, в зубах держит сигарету и прожигает меня пытливым взглядом. Проходится им по моему телу, и я сразу замечаю, как напрягается его торс, как сужаются в прищуре его глаза и то, насколько он тяжело сглатывает.
Выпрямляю плечи, я решаю не стоять на одном месте, прохожу в середину комнаты. Главное держать себя в руках, не показывать эмоции.
Ужасно хочется прикрыться, спрятаться, сбежать. Но, тем не менее, не хочется показаться трусливой. Я борюсь с собой изо всех сил. И ещё, я хочу пожаловаться, хочу, чтобы он понял, как мне было тяжело все три дня в неволе. Хочу, чтобы меня пожалели, но этого явно не будет, пора привыкнуть.
Минаев не мой отец, он мужик, что хочет от меня только секса, тут нет место чувствам.
— Итак, как ты поняла из-за твоей необдуманной выходки, я лишился огромных средств и хорошего настроения. Если ты не забыла, у нас был уговор, что ты будешь пай-девочкой, — произносит спокойно, не спуская с меня глаз. — Дай мне хоть одну причину не вышвырнуть твою бесполезную сестру из дома?
Прикусываю губу, чтобы хоть немного болью разбавить сомнения. Вот здесь, наверное, мне стоит сказать, что мне все равно и послать их всех к черту, развернуться и… И что? Это правда помогло бы избавиться от Артура?
Нет, вижу
— Я помню, ты говорил о том, что можешь выделить ей квартиру и оплатишь лечение.
— Это было до того, как я лишился своих денег! — неожиданно взрывается он. — Забудь о том предложении. Я на грани, чтобы не наказать тебя, выкинув эту тварь на улицу.
Как. Как он может так говорить о женщине, с которой прожил несколько лет? Неужели никаких чувств к ней не испытывал. Я не понимаю и честно не хочу понимать. Для меня это дикость.
Одно я знаю точно, выбора у меня нет. Тупик. Кажется, что любое мое решение приведёт к одному и тому же исходу.
— Я же не знала, что так выйдет, и подумать не могла… — слова даются тяжело, как никогда. — Я сделаю все, что вы скажите.
Минаев сразу же меняется в лице. Даже подаётся вперёд, кладя локти на колени, смотрит внимательно, словно не особо веря в то, что я заявила. Да я и сама удивлена. Но с этим пора заканчивать.
Я же вижу, к чему он ведёт этот разговор, хочет меня проучить, воплотить то, от чего я, собственно, и убежала.
— Опасное заявление, не находишь?
От его хриплого тембра по телу проносятся мурашки. Я забываюсь, смотрю на этого огромного мужика и думаю о том, что же такого страшного он может со мной сделать. Будет ли это больно? Что мне делать в процессе. Надеюсь, что все обойдётся.
— Надеюсь на ваше благоразумие…
— Снова выкаешь? — произносит недовольно, откидываясь назад, смотрит слишком хищно, ухмыляется. — Помоешь мне ноги, чтобы я понял, что ты подчиняешься полностью?
От такого неожиданного заявления теряю дар речи и хлопаю ресницами, пытаясь осознать сказанное. Минаев же указывает рукой на небольшую деревянную ванночку с водой, которую я до этого и вовсе не заметила.
Не знаю, сколько я простояла в недоумении, даже, кажется, пропустила сквозь уши, что он там мне ещё сказал.
Прикрываю глаза, дышу чаще.
Спокойно. В этом нет ничего такого. Сколько раз я так делала? Да не счесть! Мама меня с детства приучала ухаживать за ножками, говоря, что они всегда должны быть ухоженными и гладкими. Я мыла ей, а она мне, это никогда не приносило мне и доли неловкости. Но Артур не моя мама. Он даже не мой мужчина.
Он ждет моих действий, возможно, хочет, чтобы я закатила скандал. Я подумала об этом, но решила сделать по-другому.
Фиг ему, а не истерика!
Если он хочет меня унизить, у него этого не выйдет, потому что я могу сделать это с полным согласием внутри.
Подхожу ближе, присаживаюсь возле его раздвинутых ног, обращаю внимание на его крепкие бедра, что крупнее моих раза в два, если не больше.
Здоровый, блин, мужик. Интересно, это гены такие хорошие или спортзал? Ни разу не видела, чтобы он занимался. Но такое подкачанное тело вызывает уважение, хотя ему уже много лет, но выглядит покруче многих моих одногодок.