Муж моей сестры
Шрифт:
Сестре она расскажет, интересно, как же? Ведь ее здесь больше нет. Теперь мы только вдвоём, не считая прислуги.
Она даже сбежать от меня не сможет, вокруг охрана, да и некуда ей бежать, я везде найду, если будет нужно – в розыск подам. Ее быстро домой вернут, благо, связи хорошие имеются. Нет такого места, где она может скрыться.
— Ты полностью на моем обеспечении, так что никуда не денешься, если не хочешь вернуться в то болото, из которого я вас двоих вытащил, — склоняюсь к ней, вдыхая нереально дурманящий аромат. Давлю. — Ты не ослышалась,
Слежу за ее реакцией, вижу, что мои слова ее пугают, тем лучше, пускай знает своё место. Дерзить вздумала. Ещё не знает, на что я способен и что мое хорошее отношение к ней лишь маска, а за ней скрывается настоящее чудовище.
Она узнает. Прямо этой ночью.
— Я... — всхлипывает, начиная плакать. А у меня на долю секунды что-то в груди переворачивается. — Вы...
Я и так возбуждён до одури, и этот ее невинно расстроенный вид просто приводит в аморальный восторг.
Извращенец, да, но как по-другому, когда она вся такая беззащитная, заплаканная, моргает часто-часто своими глазищами, дрожит всем телом, к которому я сразу прижимаюсь, получая неожиданный разряд, стоило мне коснуться стояком ее живота. И вот здесь ее взгляд меняется, становится увереннее, злее, вот-вот и накинется дикой кошкой.
Бороться будет. А у меня в голове стучит, тело напряжено до предела.
Надо отдышаться, иначе прямо здесь разорву пижаму, ноги широко раздвину и порву, себе же сделав хуже. Мне не нужна сломанная игрушка.
Поэтому кое-как оторвавшись от желанного тела, сквозь зубы произношу:
— А теперь иди в свою комнату, девочка, и оставь дверь открытой.
Глава 32
Ева убегает, даже не оглянувшись. А я стою, опершись рукой о стену, и не могу отдышаться, грудная клетка заходится вовсю, а голова кругом, и я не нахожу ничего лучше, чем не откупорить новую бутылку с виски. Самого дорогого, шотландского, семидесятых годов, сам губернатор подарил.
У меня праздник, черт подери, сегодня я возьму целочку себе. То, что она невинна, сомнений нет, а то, что про анализы заявил, так ее все рано стоит проверить. Возможно, она тоже бесплодна. Это хотелось сразу узнать, мне таких сюрпризов больше не нужно.
Теперь каждый шаг моей женщины будет под присмотром, человечка своего поставлю, и, не дай бог, загуляет, как Алиса, я ее в порошок сотру.
От подобных мыслей зубы скрипят.
Принимаю ледяной душ, чтобы хоть немного прийти в себя, не быть так сильно в хлам. Все же нашу первую с Евой ночь хочется хорошо запомнить.
Следом, словно специально время тяну, иду в свой кабинет, проверять, ждёт ли меня малышка, включаю монитор, нажимаю пару клавиш, и на экране высвечивается изображение ее комнаты.
Ухмыляюсь плотоядно. Камеру поставили сразу, как я узнал, что в двери появился замок. И я очень часто за ней наблюдал, иногда часами, она вся из себя, книжки читает, за учебниками сидит, по телефону щебечет по несколько часов.
Хорошая девочка,
Правда расстраивало то, что она бегала переодеваться в ванную комнату, хотел и там поместить камеру, но руки не дошли. Чувствую, что у меня какая-то мания к ней. Но сейчас я смогу увидеть ее и так, когда захочу.
Эта мысль успокаивает, но не так, как сделал бы это бурный секс.
Ева сидит на полу, обнимает своего пса и что-то ему приговаривает, нежно поглаживая за ушком. Скоро будет так же касаться меня, пальчиками своими хер обхватывать, исследовать. Я буду не против, хотя касаний как таковых не люблю, но тут могу сделать исключение.
Заступник, это хорошо. Мне нравится идея, что у неё появился этот пёс, в случае чего порвет противника как тузик грелку.
Только от меня ей не спастись, волкодава уже начали тренировать, вещи мои подсовывали, чтобы животное не смогло напасть на хозяина. Обычная практика.
Долго себя не мучаю и с победной ухмылкой поднимаюсь по ступенькам. Не спешу, иду специально медленно, знаю, что слышит, как я приближаюсь, такие игры мне по душе.
Безумно нравится мне запугивать своих потенциальных жертв, люблю, когда они трясутся от страха передо мной, то же самое и с бабами. Не многие могут дать отпор, верней уже давно такого не было.
Подхожу к двери, дергаю за ручку, закрыто, как я и предполагал.
— Открывай. У меня нет времени для этого детского сада.
Молчание напрягает, я же знаю, что она там. Стучу кулаком.
— Артур Леонидович... Уходите! Вы пьяны, вам надо проспаться.
Мне надо потрахаться, глупышка моя.
Голосок такой испуганный, что все мои инстинкты защитника в момент активируются. Хочется поскорей зайти и успокоить, к себе прижать, возможно, приласкать.
Пожалеть и уверить, что со мной рядом ей будет комфортно, ей стоит только принять меня. Я готов унять свои порывы и дать ей все сделать самой, чтобы больно в первый раз не было.
— Евочка, милая, даю тебе минуту, чтобы собраться с мыслями и открыть эту проклятую дверь, — даже сказал ласково, не считая оскала на лице.
Открывай же маленькая.
— У-уходите...
Ну точно дура. Эта дверь меня не остановит. Что же ты, милая, так прячешься от меня? Неужели настолько неприятен.
— Не хочешь по-хорошему, значит будет по-плохому, а это значит, по-моему, — хмыкаю, в злости стучу ещё раз по двери. Тишина гробовая.
Достаю из кармана нужный ключ, открываю разделяющую меня от моей девочки дверь.
— Что вы... — слышу испуганный писк. — Боже, откуда у вас ключ?
Прохожу в просторную комнату, делаю ещё один глоток прямо из бутылки и со звоном ставлю ее на стеклянный столик.
В глазах чуть ли не двоится, но я держусь.
Ничего, всунуть точно смогу, ещё не в таком состоянии девок драл. Даже лучше, что пьяный, значит после секса вырублюсь, и ей не придётся терпеть второй раунд.
Нахожу ее взглядом, подмечаю, что она побледнела, резко встала и кинулась в сторону ванны.