Муж моей сестры
Шрифт:
По-хорошему отдать бы эту шваль в один из местных притонов. Заслужила. Если бы не сестра, то точно так и сделал бы. Ещё не один человек, что предал меня, не живет спокойной жизнью.
— И что ты теперь на неё запрыгнешь? — раздаётся неожиданный вопрос, ответ на который уже был мне известен. — После всего, что я сделала для тебя?
Даже не удивлён, что она это говорит. Давит на жалость, но к ней у меня нет никаких чувств. И никогда не было. Только облегчение с примесью горечи. Развели. Меня развели. Никто не мог, а эта...
Слышу шаги и напрягаюсь
— Тебя это уже не касается. Ты здесь никто.
Делаю шаг по направлению к двери, чтобы ее закрыть, потому что не для Евочкиных ушек взрослый разговор.
— Ты поступишь так со мной после того, как я потеряла нашего ребёнка!
Рука замерла на ручке. В ушах окончательно зазвенело. Челюсть заскрипела.
Вот и подошли к основной теме.
Вальяжно подхожу к столу, откидываю пару ненужных папок, беру в руки необходимые документы, доказывающие ее двухлетнюю ложь.
— Ребёнка? — рычу, в два шага подхожу к Алисе, тыкаю ей прямо в нос бумагой, не смотрю на то, что делаю больно. — А это, сука, что? А я скажу тебе, справка об аборте, что ты сделала около двух лет назад. А это?! А, да, бл*ть, результаты твоего обследования, где говорится, что теперь ты бесплодна!
Кидаю доказательства в ее растерянное лицо. Наблюдаю за тем, как она опускается на колени, дрожащими руками перебирает бумажки, что я получил по запросу несколько часов назад.
Поднимает глаза, и теперь я вижу ее истинные эмоции. Страх, отчаяние и паника. Дышит часто, почти задыхается. Она даже не догадывается, насколько трудно себя сдерживать, чтобы не...
— Артур... Я все объясню. Мне... Мне нельзя было рожать. Умоляю, не прогоняяяй, — кидается вперёд и обхватывает мои ноги, ревет во весь голос. — Я была такой дурой! Совершила одну ошибку, не думала, что больше не смогу! Я люблю тебя...
Какая же она жалкая, сейчас на нее неприятно смотреть. Хватает ещё наглости. Даже не смогла достойно держаться. Тупая шлюха, которую я грубо отпинываю от себя ногой, чтобы не портила дорогие штаны своими крокодильими слезами.
— Для меня ты мусор. Пошла вон, пока не пристрелил тебя, тварь! — рука сама потянулась назад за стволом, что всегда ношу с собой. Сжал холодную сталь, внушая себе быть разумным. — Я, сука, на грани от того, чтобы это сделать.
Глава 31
Алкоголь ровном счетом не приносил никакого облегчения, сколько бы я в себя его не вливал. Только зудящую пустоту и тупую душевную боль.
Со вчерашнего дня только делаю, что смотрю в потолок своего кабинета и нажираюсь в хламину, не отвечаю на звонки и не выхожу даже для приема пищи. Видеть никого не хочу. Причин на это больше, чем предостаточно.
Слышал, как Алиса уехала этим вечером, но, насколько мне было известно, без вещей. Куда она решила податься, мне плевать. Меня нисколько не заботит ее дальнейшая жизнь.
Спускать с рук предательство не собираюсь и свое заберу сполна, возьму
Я смирился с потерей ребёнка, но никак не мог предполагать, что жена решила сделать аборт, не позволил бы. Если бы она только заикнулась об этом, то заставил бы родить, а после послал бы в пешее эротическое путешествие. Но сейчас это уже не важно, это в прошлом.
Важно другое, мне нужен наследник, чтобы как можно скорее получить управление заводом, на остальное похер. Сестру она не забрала и это главное, ведь вскоре нам предстоит близкое общение.
Внутренний зверь рвал душу на части, просился наружу, и нисколько не приносила спокойствие мысль, что Ева здесь со мной в одном доме.
Размышления о том, что она осталась без присмотра, одна, в своей комнате, в которой постоянно от меня прячется, наваждением врывались в мое сознание. Оскалился. Пара бы нам перейти на новый уровень, в горизонтальное положение.
В пьяном угаре, с трудом держась на ногах, выхожу из кабинета. Ведомый звериным чутьем, я бреду на кухню, где поздно ночью неожиданно встречаю ее. Внезапно в голове перещелкивает. Мне надоело себя сдерживать.
Замираю, всматриваясь в глаза цвета ясного неба, проклиная ее короткие пижамные шорты и тонкий топик, что совсем не скрывает аппетитных форм, чувствую, как член в момент оживает и требует погрузиться в девичьи глубины.
И трахать, трахать, трахать. Всю ночь до самого утра. Но малышка не выдержит, не сможет. Понимаю, что у меня больше терпения нет. И разве я должен быть хорошим?
С каких это пор? Я всегда отличался жёстким характером, закаленным в начале детским домом, а после улицей. Так почему я должен церемониться с ней?
Смотрю на неё подобно хищнику, словно ожидая момент для нападения. Замечаю, что ее трясет, шатает. И взгляд такой испуганный.
Вздрагивает, назад отступает, не слушает меня вовсе, хотя я ей предлагаю все, все, что есть. Дура. Лучше не отказывать, я же могу и силой взять. А как только я говорю о том, что рожать будет именно она, на ее лице отображается столь ненавистная для меня эмоция — отвращение.
Э, нет, девочка. Ты будешь меня хотеть, ты будешь визжать, когда я буду жестко брать тебя, ты будешь просить ещё. После свыкнешься. Полюбишь.
Дышать без меня не сможешь, я же все вижу, все понимаю, неопытную девчушку будет легко в себя влюбить. Но все потом. А сейчас я хочу насладиться самым главным подарком судьбы. Крошечной малышкой, что проникла в мой дом, влезла мне под кожу и выбираться оттуда видимо не собирается.
Подхожу к ней ещё ближе, улавливаю тонкий, невинный аромат ее тела. Я готов без остатка раствориться в нем, сожрал бы, если бы мог. Настолько вкусно она выглядит.
— Да вы пьяны. Нет, — испуганно таращит глаза. А я больше не в силах себя сдерживать, хватаю за упругую попку, которая так же навязчиво засела в моей голове. Дурею, забываюсь. — Что вы делаете, отпустите, я расскажу все сестре!