Муза
Шрифт:
Он не придает этому большого значения, и я чувствую огромную благодарность.
— Принято. Две колы, пожалуйста.
Он достает тонкий черный кожаный кошелек из заднего кармана своих облегающих джинсов и платит за нас обоих. Настоящий джентльмен. Когда приносят его напиток, он залпом опустошает стакан, но его глаза остаются прикованными к моим. Как может что-то настолько простое быть настолько привлекательным? Его внимание согревает меня изнутри.
Разговор между нами течет естественно, и он сам ведет его. С ним легко разговаривать, он постепенно вытаскивает меня из моей
Он щедро делится со мной историями о предыдущих вечерах, проведенных в баре, о пьяных толпах, выставляющих себя дураками, пока он сидел без дела и наблюдал. Я даже сама рассказываю несколько шуток, наслаждаясь тем, как его глаза загораются, когда он смеется. Их темнота озаряется морем звезд.
Где-то между одной песней и другой, его рука находит мою. По моей руке пробегает дрожь, но я не отдергиваю ее. Он ведет меня к сцене. Мы находим место позади толпы, достаточно близко, чтобы наслаждаться музыкой, но достаточно далеко, чтобы было трудно дышать.
Он стоит рядом, его тело слегка касается моей спины, когда я двигаюсь. Каждое прикосновение пронизывает меня током. Обычно я не делаю этого, не танцую с незнакомцами и не теряю себя в моменте, но я не хочу слишком много об этом думать. Не сегодня.
Группа Джейса, должно быть, ушла за кулисы, вероятно, взяв с собой Сал. Новая группа переходит к кавер-версии старой классической песни Iris группы Goo Goo Dolls. Я пою вместе с ними, украдкой поглядывая на него. И каждый раз, когда я это делаю, наши глаза встречаются. Он смотрит на меня, а не на группу, и у меня внутри все трепещет от ощутимой химии между нами.
Кто я сейчас? И куда делся мой здравый смысл?
Когда его руки обнимают меня за талию сзади, я не останавливаю его. Я наклоняюсь назад, раскачиваясь в такт музыке, прижимаясь к его телу. Я наслаждаюсь ощущением его твердой теплотой груди, его сильными руками, обнимающими меня.
Песни сливаются воедино, пока мы теряемся в музыке и ощущении друг друга. Я наслаждаюсь этим моментом. Давно я не чувствовала себя такой беззаботной. Кажется, что с каждой песней, которую играет группа, наши тела прижимаются все сильнее. Его голос, повторяющий слова песни, единственный звук, на который я действительно обращаю внимание. Возможно, он не лучший певец, но для меня очень интересен.
Улыбка, застывшая на моем лице, заставляет щеки болеть, но я ничего не могу с ней поделать. Я прекрасно провожу время в объятиях незнакомца. Затем, между песнями, он наклоняет голову, и его теплое дыхание касается моей щеки.
— Я только что понял, что я самый ужасный человек... Как тебя зовут?
Изнутри меня вырывается смех. Я ничего не могу с этим поделать. Я тоже не интересовалась его именем, но кажется, что, если назвать друг другу имена, эта идеальная картинка ночи разрушиться и вернет меня в реальность. Я понятия не имею, кто этот парень, и, если бы он знал, что мне всего восемнадцать, он бы, скорее всего, не прижимался своим крепким телом ко мне.
Я задумчиво хмыкаю, прежде чем поднять лицо к его лицу и прошептать.
—
Еще одна из тех прекрасных улыбок украшает его лицо, и он наклоняет голову вниз, наши губы разделяет лишь пару сантиметров. Его улыбка медленная и ленивая, как у кота, и я таю, как масло.
— Да. Да, я бы хотел его знать.
У меня перехватывает дыхание, его серьезный тон застает меня врасплох. В этот момент я решаю, что тоже хочу знать его имя. Прежде чем успеваю ему его назвать, кто-то дергает меня за руку.
Я резко поворачиваюсь. Сал. Ее лицо покрыто слезами, а рука сжимает мою с нетерпением. Я сразу же перехожу в режим лучшей подруги. Один взгляд на ее лицо даёт мне понять, что она сейчас нуждается во мне.
Позади меня мистер Идеальный Незнакомец напрягается, делая шаг вперед, как будто хочет защитить меня. Его защитный инстинкт вызывает у меня приятное чувство в животе. Позже я оценю это.
Но пока я качаю головой, а сердце колотится.
— Все в порядке, это моя подруга.
И затем я двигаюсь, меня оттаскивают от него, к выходу. Явное беспокойство Сал возвращает меня к реальности, оставляя позади сумеречную зону, в которой я только что провела ночь.
Когда мы доходим до дверей, я оглядываюсь. Только один раз. Он стоит там, где я его оставила, глаза прикованы ко мне, на лице грусть. Меня охватывает сожаление.
Я должна была спросить его имя.
Сал не останавливается, пока мы не доходим до ее машины. Она неловко возится с ключами, ее руки дрожат, прежде чем она в спешке открывает двери и скользит на пассажирское сиденье. Я сажусь за руль, понимая, что она явно не в состоянии вести машину. Двигатель загудел, и я включила обогрев. Теплый воздух наполнил салон, противостоя холодной осенней ночи.
Она, дрожа выдохнула и протерла глаза краем рубашки. Черные полосы туши стекали по ее щекам, и она без особого энтузиазма вытирала их, пытаясь стереть следы слез.
— Ты в порядке? — спрашиваю я, колеблясь. Мой голос мягкий и осторожный, не уверена, готова ли она говорить.
— М-м-м, — неубедительно отвечает она. — Я в порядке. Парни просто ведут себя как придурки.
Я крепче сжимаю руль.
— Мне нужно пойти и надрать им задницы? — слова звучат легко и шутливо, хотя я прекрасно знаю, что не могу справиться ни с кем, тем более с четырьмя взрослыми мужчинами. К тому же насилие - не мое.
Она тихо смеется и бросает мне благодарный взгляд.
— Спасибо, дорогая. Думаю, я буду в порядке.
Я киваю и выезжаю на дорогу. Атланта гудит ночной энергией. Гудят клаксоны, неоновые вывески освещают витрины магазинов, люди пробираются по переполненным тротуарам, а мы проносимся мимо них в размытом пятне. Движение безжалостно. Если не превышать скорость хотя бы на десять миль в час, тебя просто сметут. Легче стоять на месте.
Сал подключает свой телефон и из динамиков раздается голос Пэрис Паломы, необработанный и запоминающийся. Мы молча едем, но мои мысли остаются в баре. С ним. С незнакомцем без имени. Я должна была спросить, должна была взять его номер или хотя бы узнать, кто он, но, если честно, я знаю, что это бессмысленно.