Мутант

Буторин Андрей Русланович

– Из Лузы?… – вытаращил Глеб глаза на мать. – У тебя?… Ты это о ком? Уж не о Сашке ли?…

– Какой ты у меня тугодум, – улыбнулась Святая. – Конечно, о Сашеньке. О ком же еще?

– Но Сашка никакая ему не внучка! – запротестовал мутант. – Откуда у Деда Мороза родственники в Лузе? И не могла ведь она… – Глеб хотел добавить «снова меня обмануть», но резко осекся, понимая, что, конечно же, не могла, что высказанное вслух предположение станет почти предательством с его стороны к Сашке. Поэтому он закончил по-другому: – …согласиться.

– На самом деле не важно, внучка

она ему или нет. Нам не важно. Главное, чтобы остальные в это поверили. А они поверят. Сашу никто раньше не видел, всем и так ясно, что она прибыла откуда-то издалека. Тем более, она на самом деле из Лузы… Думаешь, трудно придумать правдоподобную легенду? К тому же, такую красивую: ведь Дед Мороз без внучки Снегурочки уже как бы и ненастоящий. А народ любит сказки, особенно такие – сентиментальные и трогательные. Да Сашенька и сама красавица – надеюсь, с этим ты споришь не станешь? А насчет ее согласия… Почему ты думаешь, что она не могла согласиться? – притворно удивилась мать. – Что же в этом плохого – стать родственницей первых лиц города? К тому же, как я тебе уже говорила, она тебя любит.

– А вот этого уж точно не может быть! – с горячностью возразил мутант. – Ты сама-то, что ли, не видишь, кто сидит перед тобой?! Мутант, урод, страшилище!

– А еще дурачок, – улыбнулась Святая. Мягко, по-доброму, возможно даже искренне. – Разве любят за внешность? Любят за то, что там, – постучала она пальцем по груди. Помолчав, добавила тише: – Хотя зачастую вообще вопреки всему.

– Но даже если бы вдруг… – продолжал горячиться Глеб. – Даже если бы она… Нет, я все равно не поверю, но… Ты-то как можешь об этом знать? Она что, сама тебе об этом сказала?

– Прямым текстом нет. Но когда она говорила о тебе… О! Нужно было видеть ее глаза! Столько тепла и света я давно не видела ни в чьих глазах. И я видела после, как она смотрела на тебя. Как держала твою руку… Глеб, поверь мне, я умею разбираться в этом. Я умею читать если не мысли, то уж чувства людей точно. Если бы не умела, не стала бы той, кто я есть.

– Ты и еще кое-что умеешь, – вспомнил мутант слова Деда Мороза о том, что его мать экстрасенс. Хотя, при чем тут чьи-то слова, если он на себе испытал ее умения.

– Вот именно, – не стала спорить Святая. – Но для того, чтобы узнать о чувствах Сашеньки к тебе, мне вовсе не нужно было лезть к ней в голову.

– Ладно, – мотнул головой Глеб. – Все равно не верю, но пусть… Да и неважно, я в любом случае не согласен. Но я не понимаю: вам-то это зачем? Вы же с Дедом Морозом враги.

– Я уже говорила тебе про политику. А в данном случае открываются некоторые горизонты для нас обоих. В первую очередь, я имею в виду себя и Деда Мороза. Но и вы с Сашенькой внакладе не останетесь.

– Нет, – отрезал мутант. – Я в ваши игры не играю.

– Может, сначала поговоришь с Сашей? – посмотрела на него мать. – Очень уж категорично ты принимаешь решения, касающиеся не только тебя одного. Или тебе наплевать на всё и на всех?

Глеб вздрогнул. Мать задела за слишком больное место. А еще он сразу же вспомнил о Пистолетце.

– Мне не наплевать на всех. И с Сашей я обязательно

поговорю. Но сейчас скажи мне, только честно: что ты собираешься делать с Ликом?

– Странный вопрос. Что обычно делают с предателями? Разумеется, казню, причем, прилюдно. Хорошая показательная казнь никогда не бывает лишней.

– Лик не предатель! – воскликнул Глеб. – Он от начала до конца был верен Деду Морозу и убеждений своих не менял!

– Мне он тоже клялся в верности. Плевать, играл он при этом или нет. Он поклялся быть верным, но слова своего не сдержал. Поэтому для меня он предатель. Помимо того, что он банальный шпион. И за это ты предлагаешь его простить?

– Да, шпион… Но… Да, я предлагаю его простить. Я тебя об этом прошу. Очень!

– Ты хоть представляешь, за кого ты просишь? В твоих старых воспоминаниях он добрый учитель, наставник, товарищ по детским играм… Новая память представляет его тебе как смешного чудака, с которым вы добирались до Устюга. Забавный попутчик, веселый приятель… Так ведь? Но ты не видел его истинного лица. Ты понятия не имеешь, кто такой Анатолий Денисов!

– Не видел, – признался мутант. – Разреши, я посмотрю. Дай мне поговорить с ним.

– Что ж, поговори, – кивнула Святая. – Он как раз недалеко отсюда. Только недолго, мы еще не закончили наш разговор.

Глава 30

Два судьбоносных разговора

Мать вызвала караулящего за дверями храмовника и велела тому отвести Глеба к камере с узником.

– Только пусть оставит нас наедине! – потребовал мутант.

– Оставит, – кивнув караульному, сказала Святая и повторила: – Только не задерживайся! Да ты и сам быстро поймешь, что тебе не о чем с ним говорить. А я пока спокойно поем.

Идти пришлось и впрямь недолго, камера, в которой держали Пистолетца, оказалась на том же уровне, что и импровизированная «противопожарная» столовая. Агент Деда Мороза сидел в темной комнатушке, перегороженной надвое решеткой из толстых железных прутьев. Сопровождавший мутанта храмовник, включив тусклую лампочку, оставил его по эту сторону решетки и, перед тем как закрыть за собой дверь, бросил:

– Постучишься, когда закончишь.

Как только он вышел, Глеб приблизился к решетке. За ней на деревянном топчане сидел Пистолетец. Впрочем, нет. Это и в самом деле был уже никакой не Пистолетец, и даже не Лик, которого мутант тоже сейчас хорошо помнил, а именно Анатолий Денисов – равнодушно-отрешенный, знающий себе цену и прекрасно понимающий, что его ждет в самом недалеком будущем.

– Здравствуй, – выдавил Глеб.

– Мне недолго осталось здравствовать, – криво усмехнулся Анатолий. – Но я рад тебя видеть, спасибо, что пришел. Хочешь в меня плюнуть или просто позлорадствовать?

– Нет, – скрипнул зубами мутант. – Не меряй всех по себе.

– Тогда зачем ты пришел?

– Поговорить.

– А разве есть о чем?

– Ты считаешь, что не о чем? Для тебя все те годы, что мы провели вместе – это ничто?

– Какая разница, чем они являются для меня, – снова скривился узник. – Ведь ты о них все равно не помнишь.