Мутабор
Шрифт:
Остро пахнущая биомасса, стоило только добавить немного специй-провокаций, взрывалась аплодисментами и речовками. До Омара слишком поздно дошло, что колонна организованна, а ее лидеры выкрикивают экстремистские лозунги. «Неужели эти фанатики – сторонники Гураба-ходжи? – испугался Омар. – И им поступил сигнал захватить власть в городе?» Мало того, стоило посмотреть прямо, как становилось понятно, что толпа как раз двигалась в сторону цитадели, где, по представлениям Омара, и располагалась резиденция правителя Кашевара.
Заподозрив, что излишняя агрессия может вызвать повышенный интерес полиции, Омар хотел уже вырваться из людских тисков. Но тут же поспешил
3
Лишь после того, как колонна спустилась по откос у, обогнув тридцатитрехбашенную цитадель-крепость, и вышла к гигантскому, свитому из стальных балок и огромных прутьев гнезду стадиона, Омар успокоился. Он понял, что эти возбужденные молодые люди – футбольные фанатики. И что они всего лишь выкрикивали имена своих кумиров, а не двигались в сторону Манежной площади.
Зажатый в клюв толпы, Омар буквально влетел на стадион. Внешне он ничем не отличался от фанатов, у которых люди в униформе с надписью «Беркут» билетов не потребовали. Единственное, у турникета последнего кордона его обыскали ищейки с тонкими усиками-щетками.
«Может, оно и к лучшему, – решил Омар, – конечно, можно было бы закосить под клиента Большого базара, но там шпиков значительно больше. И если так и слоняться, ничего не покупая, то легко привлечь к себе внимание. А здесь шпики и развернувшиеся к трибунам полицейские вынуждены следить за каждым. Ведь каждый из фанатов способен выкинуть финт и бутылку, поджечь пластиковое кресло или намочить пластиковый стакан».
Проникнув на стадион и забравшись от греха и химического пожара подальше, на самый верхний ярус, Омар с опаской осмотрелся.
Центральная республиканская арена Кашевара с высоты птичьего полета и вправду напоминала гнездо кондора, а где-то там, внизу, виднелись проплешины вытоптанного газонного покрытия, окаймленные земляными беговыми дорожками. На поле то там, то здесь – жалкое зрелище! – торчали клоки сухой травы, а коричневые беговые дорожки походили на ветки. Складывалось впечатление, что это птицы натаскали сухостоя и мха для утепления своего пристанища.
По краям поля радиусами-ярусами возвышались разделенные перилами трибуны со стоячими местами. Крикливые фанаты опирались на них руками и коленями, словно вцепившиеся в жердочку пернатые. Рокот и клокотание возрастали по мере наполнения стадиона. Лучшего места для укрытия Омар вряд ли мог себе найти. Сидячие места были лишь в выдолбленных в песчанике углублениях ВИП-лож.
Постепенно все места заполнились пестрой разношерстной публикой, а диктор по мегафону объявил о начале городского праздника и открытии турнира на Кубок эмира и мэра, приуроченного к очередным выборам. Поздравив собравшихся со столь радостным и знаменательным событием, диктор между прочим заметил, что в матче примет участие сам виновник торжества – эмир и мэр («Он же диктатор», – слышалось между словами диктора), а за игрой будут наблюдать высокие гости и домочадцы из правящего колена.
4
С трудом разобрав последнее объявление, Омар вытянул шею, балансируя на одной ноге и хлопая руками для равновесия, – так ему хотелось увидеть шестнадцатилетнюю принцессу, о которой столько уже говорилось.
ВИП-ложа находилась на противоположной от Омара западной трибуне для избранных. Над ложей простирался огромный балдахин из норки, и все в
На всем лежала печать преклонения перед силой зверей. Хотя многие дамы изысканно и искренне подчеркивали свою слабость перед агрессивным солнцем шляпками, что и было положено по протоколу. В этом году в моду снова вошли головные уборы с оперением. Даже на шляпке сидевшей по правую руку от эмира Примы Дивы колыхались розовые перья австрийского скворца, запуская по стадиону волну снова и снова.
Между раскачивающимися перьями Омар заметил дверь с табличкой «Запасной выход». Приглядевшись внимательно, он понял, что ВИП-ложа соединялась переходом-лазом с тайницкой башней цитадели, и наверняка этот проход вел прямо к резиденции эмира и мэра. Ведь неизвестно, где эмир больше проводил времени: на стадионе, наблюдая за скачками и побоищем футбольных гладиаторов, или в своей резиденции.
Впрочем, вскоре Омар уже не обращал никакого внимания на ВИП-ложу, так как на поле под оглушительный рев вышли кудесники мяча – бразильцы. Они прибыли в Кашевар специально для этого праздника по личному приглашению эмира и мэра для товарищеского матча против местной гордости – кашеварского «Барыса».
5
Будучи страстным болельщиком со стажем, Омар следил за чемпионатами ряда европейских стран. У себя на родине он болел за коней, в английском чемпионате – за лисиц из графства Лестершир, во французском – за канареек из Нанта и львов из Лиона, в немецком – за весь бременский оркестр. Олени, совы, ягнята, волки и тигры – в любой Премьер-лиге можно отыскать целый зоопарк. К сожалению, чемпионат Кашевара не передавали даже по спутниковому каналу, но, судя по игре барсов, местное первенство было весьма приличным. Или это бразильские пента-кампионе отрабатывали полученные деньги, как им и положено.
«Уж лучше бы поскорее запустили на поле коней. Скачки куда больше подходят для кочек», – ругался Омар.
Но тут, забив свой дежурный пенальти и до блевоты наевшись беготней за пента-кампионами, эмир и мэр попросил замены. И сразу – видимо, запасные звезды долго подстраивались под специфические условия в виде заправленных в лакированные ботинки трикошек правителя Кашевара, – кудесники мяча включили магию, и Кака стал перепрыгивать через рытвины, словно цапля. Эмерсон, Жуниньо, Зе Роберто, объевшись галлюциногенных кактусов, вошли в транс, превратились в муравьедов и ловили даже самую маленькую тень, норовящую проскользнуть в мир их защиты. Рональдо начал крутить финты в стиле Анаконды: качнет влево, качнет вправо, завораживая, гипнотизируя не только защитников, но и болельщиков. «Слушайте сюда, бандерлоги!»
А еще Роналдиньо, изучавший полет мяча по траектории полета летучих мышей, стал раз за разом прошивать оборону хозяев, налету меняя направление своего движения.
Команда-зверь, даже не зверь, а одиннадцати-единая химера с гигантскими ногами цапли, с сильным телом льва, готовая клюнуть или ужалить змеиным языком в любой момент. Чтобы на фланге остановить Кафу, хозяевам нужно было наступить ему на крыло и на хвост одновременно. Говорят, такой сильный голеностоп у пента-кампионов потому, что мальчишками они питались мясом пойманных ящериц, перенимая их силу и хитрость. А шкуры снимали как скальпы, чтобы сшить себе первые мячи-тотемы и бутсы. Вот уже Роберто Карлос натягивает ритуальные бутсы на пятнадцать размеров меньше, чтобы выйти на замену и заколдовать удар.