Мутабор
Шрифт:
Однако не бывает худа без добра. Резко остановив свой полет, Омар камнем приземлился в собственный сон и вспомнил, о чем его умоляла птица. Она просила заступиться за своих птенцов, еще не вылупившихся из яиц. За зародышей розовых скворцов, желтковая масса которых идет на смазку голосовых связок одной оперной певицы. А белковая – на кремовую маску для ее белоснежной кожи.
Второй раз за утро Омару пришлось вспомнить Диву. Безусловно, это она ультразвуком своего божественного голоса прервала полет черных дроздов, и это она питает свои связки зародышами розовых скворцов. Яйца птиц в гнездовьях окрестных гор для Примы собирает ее черный слуга с розовыми
«О, Прима, – вздохнул Омар, – как ты можешь быть столь жестока к большеротым пташкам? Даже не верится, что в твоей груди рождаются звуки, услышав которые ни один человек не в состоянии избежать прилива любовных чувств к окружающему миру.
Интересно, откуда исходит этот волшебный тембр: из недр пышного тела или от внутренних стенок раковины розовой гортани? – Начав грезить о Приме, Омар уже не мог остановить полет своих фантазий. – Ведь ее горло – словно пещера в глиняном обрыве, которую выкапывают зимородки и ласточки для разведения потомства. И яйца она принимает внутрь регулярно, чтобы из нутра вылуплялись звуки столь совершенные и завораживающие…»
Так он промечтал до часа назначенной аудиенции, потому что сладкие греховные мысли навалились на Омара скопом. И потом, он все еще надеялся, что черная полоса рано или поздно должна будет смениться белыми простынями, и, возможно, уже сегодня он заберется в теплое гнездышко Дивы, утепленное нежными мягкими перьями перины, шелковистым волосом и нитью.
7
«А если черная полоса не прошла, быть мне скрученным черными руками слуги Дивы», – заключил Омар, когда Закир приоткрыл перед ним массивные створки железных ворот, словно играючи распахнул легкое пластиковое окно. Играючи в том числе и мускулами. По его прыти и не скажешь, что он евнух. После, характеризуя слугу, Дива заметит, что основное достоинство Закира не в силе рук и ног, а в их ловкости. Ни один вор не сможет забраться на стену так же стремительно, как Закир, а значит, не сможет ускользнуть с украденным, ведь Закир учился технике лазанья по деревьям и скалам у обезьян. Он был лучшим в своем племени охотником на птичьи головы.
Впрочем, молчаливый верзила Закир встретил Омара у порога с подобающим человеческим уважением, склонив голову и прижав руку к груди, а затем проводил гостя внутрь дома.
«Этому он уж наверняка научился в Кашеваре», – решил Омар, разглядывая огромный дубовый стол, украшенный свечками-фонтанами со стекающим фиолетовым воском, что находился в центре миртового дворика.
Посуда – отполированное до лунного блеска серебро и отлитый из стеклянного шара солнца фарфор – состязалась в роскоши сияния на нежных барханах скатерти и салфеток.
Не успел Омар восхититься европейской изысканной сервировкой, как появилась и Дива в длинном роскошном вечернем платье. Вначале Прима Дива слегка наступала на его подол носками туфель, делая декольте еще более головокружительным, а походку в прямом смысле сногсшибательной.
Звон каблуков был настолько высок, что Омар представил себе туфли на тончайшей шпильке. Казалось, Прима на цыпочках подкрадывается к дыням и арбузам, рядами выложенным на паркете. Она высоко поднимала ногу и выкидывала длинный
8
Может быть, из-за столь откровенного наряда разговор вначале не заладился. Диве было неудобно, а Омару стыдно. Впрочем, Прима на правах хозяйки первая взяла в руки вилку и ножик и начала потрошить поданную птицу, параллельно расспрашивая Омара о впечатлениях от поездки, мол, как ему, путешественнику и ценителю, показался их провинциальный Кашевар.
Омар отвечал односложными фразами. Рассказывать о своей печальной участи он считал излишним. Гораздо более подходящим в данной ситуации было делать комплименты. И Омар на них не скупился, услаждая уши певицы, в которых красовались две вызывающие по величине и красоте жемчужные сережки, словно две двойняшки-близняшки: Дурри-Меншуре (рассыпчатый жемчуг) и Дурри-Масфуфе (собранный жемчуг).
«Одна обладала взбалмошным характером, а другая была влюблена в принца Бирюза», – вспомнил Омар книгу, уже не понимая, что он здесь делает и зачем он настоял на этой аудиенции, так ему было неловко от всей роскоши, окружавшей их.
Но тут Дива, свернув с тропинки ничего не обязывающего разговора, сделала первый неожиданный шаг навстречу откровенности, нагнувшись к гостю настолько, что из лифа платья показались витые гнезда на вершинах сопок.
Засмущавшись, Омар опустил взгляд на паркет, где между грядками бахчевых притаились царственные львы.
– Вы должны мне помочь, – прошептала она волнительным голосом, приблизив свои губы так близко, что они загородили прекрасный пейзаж.
– Я? – удивился Омар, все еще разглядывая дыни и арбузы на паркете.
– Да! Вы человек в этом городе новый. Приехали совсем недавно. Наша встреча носила случайный характер. Так что вы единственный из моих поклонников, на кого я могу положиться.
9
Она не говорила, а пела, как птица, и ее голос выходил за пределы человеческого слуха настолько, что его слышали даже рыбы. По крайней мере, сердце Омара в предчувствии страшного потрясения рыбкой затрепетало в протоках крови.
– Да? – еще раз удивился Омар. – Вы правда так считаете?
– Все дело в том, что… – продолжила Дива. – …мне кажется, как это ни глупо звучит на первый взгляд, что меня хотят убить!
«Как странно, – подумал Омар, – меня тоже». Но даже сходство ситуаций не могло приглушить удивления гостя:
– Убить вас? За что?
– Не за что, а почему. Это длинная история. Когда-нибудь я расскажу ее вам. А сейчас вы должны поверить мне на слово и попытаться помочь.
– С превеликим удовольствием, – поспешил заверить в своей преданности прекрасную Диву гость, но Прима, опережая Омара, прижала палец к губам – мол, тсс, времени мало.
– Сейчас к нам присоединится один очень уважаемый и влиятельный человек. Я вас прошу: внимательно следите за ним и запоминайте, если вам вдруг что-нибудь покажется странным… Мне очень важно знать его истинное, не наигранное отношение ко мне. А для этого необходим свежий взгляд не ангажированного человека, – пропела Дива, делая упор на словах «уважаемый», «не наигранное» и «ангажированного».
«Она берет свой божественный голос прямо из глубин морских. Путь ее голоса проложен тройкой морских коньков, они тащат его в три разные стороны – октавы», – подумал Омар, когда утихла вибрация его сердца и фужеров.