Муссон

Смит Уилбур

— Один флорин, или иди сунь его в океан, охолони.

Он фыркнул изуродованными ноздрями, вытер с подбородка слюну и снова порылся в кошельке. Аннета забрала у него монету, мотнула головой, отбрасывая с лица волосы, и встала. Он подхватил ее на руки и понес вниз, в ложбину между дюнами.

Ханна со своего места на дюне без всякого интереса смотрела им вслед. Ее тревожила ее доля награды. Ян Олифант ее сын, но она не питала иллюзий: при малейшей возможности он ее обманет. Надо постараться, чтобы награду отдали

ей в руки. Но ни Аннета, ни Ян ей тоже не доверяют. Она раздумывала над этой дилеммой, наблюдая, как Ян Олифант дергается на Аннете, громко хлопая животом о ее живот. При этом он фыркал и подбадривал себя громкими криками:

— Да! Да! Как ураган! Как фонтан Левиафана! Как отец слонов, сносящий лес! Да! Так кончает Ян Олифант!

Он издал последний вопль, слез с Аннеты и упал рядом с ней на песок.

Аннета встала, поправила юбки и презрительно посмотрела на него.

— Скорее пузыри золотой рыбки, чем фонтан кита, — сказала она, ушла на дюну и снова села рядом с Ханной. Шлюпка с «Серафима» была уже возле берега, ее весла поднимались и опускались, перенося шлюпку с одного гребня на другой.

— Видишь мужчин на корме? — вдруг оживилась Ханна.

Аннета заслонила глаза рукой.

— Ja, их двое.

— Вон тот. — Ханна показала на человека на корме. — Он тем вечером был с Генри Кортни. Они с одного корабля, это точно.

Рослый встал и отдал приказ гребцам.

Гребцы одновременно подняли весла и держали их в воздухе, как кавалеристы — копья. Лодка скользнула по песку и остановилась на сухом высоком месте.

— Здоровый, сволочь, — заметила Аннета.

— Это точно он.

Они смотрели, как капитан Андерсон и Большой Дэниел вылезают из шлюпки и идут по тропе к поселку.

— Пойду поговорю с матросами, — вызвалась Аннета. — Узнаю, с какого корабля наш человек и точно ли он сын пирата Фрэнки.

Ханна и Ян Олифант смотрели, как она идет по песку к шлюпке. Моряки заметили ее и принялись смеяться и в ожидании подталкивать друг друга.

— Награду для всех нас должна получить Аннета, — сказала Ханна сыну.

— Ja. Я думал то же самое. Платить будет ее приятель.

Они наблюдали, как Аннета смеется и болтает с моряками. Потом она кивнула и повела одного из них в небольшую рощу темно-зеленых молочных деревьев выше по берегу.

— Какую долю ты ей пообещала? — спросил Ян Олифант.

— Половину.

— Половину? — Его поразила такая расточительность. — Это слишком много.

Первый матрос показался из-за деревьев, завязывая веревку, державшую штаны. Товарищи иронически приветствовали его, а второй матрос выскочил из лодки и побежал под деревья, сопровождаемый свистом и аплодисментами.

— Да, многовато, — согласилась Ханна. — Она жадная сука. Вот увидишь, обслужит всех этих английских свиней.

— Ja, с меня взяла два гульдена.

Жадная сука. Придется от нее избавиться, — философски заметил Ян Олифант.

— Ты прав, сын мой. Так ей и надо. Но пусть сперва получит для нас деньги.

Они терпеливо ждали на солнце, лениво обсуждая, что сделают с богатством, которое скоро будет в их руках, и наблюдали за тем, как английские матросы один за другим исчезают под деревьями и несколько минут спустя возвращаются, глуповато улыбаясь в ответ на дружеские насмешки и крики товарищей.

— Ну, что я говорила? Она обслужила всех до одного, — неодобрительно заметила Ханна, когда последний матрос вернулся к шлюпке. Несколько минут спустя из-под деревьев показалась и Аннета, стряхивая с волос и одежды песчинки. Она с самодовольным выражением на круглом розовом лице подошла к тому месту, где сидели Ханна и Ян Олифант. И села рядом с Ханной.

— Ну? — спросила Ханна.

— Капитан корабля Английской Ост-Индской компании «Серафим» сэр Генри Кортни! — провозгласила она.

— И у тебя есть свидетельства восьми его матросов, — язвительно добавила Ханна.

Аннета невозмутимо продолжила:

— Кажется, этот Генри Кортни — богатый английский дворянин. Ему принадлежит большая собственность в Англии.

Ян Олифант улыбнулся.

— Как заложник он может стоить больше десяти тысяч гульденов. Мы с моими парнями будем ждать здесь, когда он сойдет на берег.

Ханна встревожилась.

— Задерживать его ради выкупа опасно! Он мне кажется скользкой рыбой. Хватай, отруби голову и неси в ВОК. Бери награду и забудь о выкупе.

— Мертвый или живой? — спросил Ян Олифант у Аннеты.

— Ханна права, — подтвердила она.

— Моя мать права. Мертвая рыба не выскользнет из пальцев. Рыба с перерезанным горлом, — рассуждал Ян.

— Я буду ждать с тобой на берегу. И покажу его тебе и твоим парням, — сказала Ханна сыну.

— Если он снова высадится на берег, — презрительно напомнила Аннета, и Ханна опять забеспокоилась.

Груз, отправляющийся в Бомбей, сняли с «Серафима» и перевезли на «Йомен». Бочки вычистили и заново наполнили водой из ручья, бегущего вдоль склонов Столовой горы.

Пополнили запасы лампового масла, а также соли, муки, сухарей и других сухих припасов, израсходованных за долгое плавание к югу. Хэл переоснастил корабль, чтобы улучишь его ход. Экипаж был в хорошем настроении, все здоровы, сыты и счастливы, отъедаясь свежими фруктами, овощами и мясом; двадцать шесть больных цингой, после того как Хэл временно поселил их на берегу, полностью выздоровели. Они возвращались на борт оживленные, готовые продолжать плавание.

— Ухожу завтра на рассвете, — сказал Хэл капитану «Йомена» Андерсону. — Вы тоже торопитесь выйти в море?