Муссон
Шрифт:
— Приведите их ко мне, — велел он, и купцы приказали провести перед ними женщин. Дориан сразу увидел, что ему всучили самых старых и больных. Многие не переживут тяжелый поход на побережье. В нем закипела злоба. Он пришел спасти этих людей от разорения. По приказу калифа они послушны, но тем не менее скаредничают и препятствуют ему. Однако он сдержал гнев. Состояние женщин не повлияет на успех его замысла. Он намеревался поместить их в караван только для того, чтобы приманить разбойников и заставить их напасть. Колонна рабов, состоящая исключительно из мужчин, будет выглядеть
Однако Дориан с ходу отбраковал пятьдесят женщин: старух и тех, что на сносях.
Трудности похода доконают старух и вызовут у беременных роды задолго до срока, а Дориан не хотел отягощать свою совесть неизбежной смертью младенцев. По той же причине он отказался от детей, которых предлагали купцы.
— Когда мы выйдем из Ганду, я хочу, чтобы на этих несчастных были самые легкие цепи, — предупредил он купцов. И встал, давая понять, что встреча завершена.
Какое облегчение покинуть ненавистную деревню и уйти в холмы над озером, где воздух свежее и прохладнее, а вид великолепен! Дориан разбил лагерь выше на склонах. Он по собственному опыту знал, что люди будут здоровее, если держать их вдали от перенаселенных деревень, выгребные ямы устраивать подальше от источников воды и строго соблюдать правила приготовления пищи. Он часто думал, что ритуал омовения перед молитвами также способствует здоровью солдат.
Несомненно, его солдаты болели меньше, чем моряки на переполненных английских кораблях, на которых он ребенком плавал с отцом.
Хотя полдень давно миновал, у Дориана в этот день оставалось еще очень много дел. Завтра начнется поход, встать придется рано, а ему еще нужно проверить построение каравана.
Пятьсот его людей вместе с рабынями станут приманкой. У захваченных рабов кожа почти лилово-черного цвета. Даже у самых смуглых арабов нет такой кожи. Поэтому для того, чтобы воины окрасили свои тела в естественный для африканцев цвет, Дориан приказал применить настой коры, которую используют для дубления и в которую рыбаки окунают сети. Конечно, полного сходства не было, но Дориан надеялся, что дорожные пыль и грязь сделают сходство более убедительным.
Были и другие трудности. Он знал, что религиозная скромность не позволяет его людям обнажаться в чужом присутствии, и ему пришлось разрешить им набедренные повязки, но он удостоверился, что они грязные и рваные. Арабы также противились стрижке, но у африканских рабов не бывает длинных волос, и здесь Дориану пришлось проявить строгость.
На воинов наденут легкие цепи, но без замков, так что их можно быстро снять. С огромной неохотой пятеро купцов Ганду предоставили сто слоновьих бивней, чтобы подсластить приманку.
Конечно, бивни были самые маленькие и легкие, так что в тюках на головах кроме бивней его люди несли и оружие.
Дориан в длинном одеянии, с закрытым лицом, поедет верхом в голове колонны, чего и ожидают разбойники. Ясси постоянно будет возле него. Во время перехода от побережья она научилась ездить по-мужски. Колонну будет охранять небольшой отряд, не такой слабый, чтобы вызвать подозрение, но и не такой сильный, чтобы отпугнуть нападающих.
В двух-трех милях от них, так чтобы
— План достаточно прост, — решил Дориан, после того как вместе с Баширом в десятый раз обсудил его. — Мы многого не можем предвидеть, но такова война, и каждую неожиданность мы будем встречать, когда она возникнет. Возможно, физи вообще не придут.
«Физи» на суахили значит «гиена» — так они называли между собой разбойников.
— Они придут, аль-Салил, — предсказывал Башир. — Они попробовали кровь Омана и пристрастились к ней.
— Молю Аллаха, чтобы ты оказался прав, — сказал Дориан и пошел в свой шатер, где мальчик-раб Ясси приготовил для него ужин.
— Что-то в нем меня беспокоит, — сказал Аболи, разглядывая в подзорную трубу далекий караван.
— Поделись, — попросил Том с едва скрытым сарказмом.
Аболи пожал плечами.
— У этих людей тонкая кость, они деликатного сложения. И походка у них необычно грациозная, они поднимают ноги высоко, как кошка. Никогда не видел таких караванов рабов.
В трех милях от того места, где они лежали, караван рабов спускался с холмов, извиваясь, как огромная змея.
— Они идут из района озер всего несколько недель, — объяснил Том — скорее себе, чем Аболи. — Поэтому они свежи и сильны.
Он не хотел принимать во внимание никаких свидетельств против нападения.
Это был первый в сухом сезоне караван, который им удалось перехватить, и Том опасался, что такой источник богатства и благосостояния может иссякнуть. И не собирался упускать добычу.
— Да, мужчины молоды и сильны, но посмотри на женщин.
Том взял у Аболи подзорную трубу и принялся разглядывать женщин. У него возникло какое-то неприятное чувство. Женщины цветом кожи, возрастом и сложением слишком отличались от мужчин.
— Они из другого племени, — сказал Том с уверенностью, которой не чувствовал.
— И детей нет, — заметил Аболи. — Где дети?
— Бог тебя любит, Аболи! — раздраженно сказал Том. — Иногда ты и свежесрезанную розу заставишь пахнуть, как свежее дерьмо.
Они какое-то время молчали. Том наставил подзорную трубу на голову каравана.
Передовой араб ехал на богато украшенной лошади. С первого же взгляда Том понял, что это отличный наездник, вероятно, молодой. На спине у него висел длинный джезейл, через плечо щит.
Справа от него ехал копьеносец, готовый передать ему оружие, с другой стороны — мальчик. «Домашний раб или любовник», — подумал Том. На арабе был синий тюрбан царского дома Омана, лицо обернуто концом кефии, так что виднелись только глаза.
— Хотелось бы проверить его сталь. — Том заставлял себя подавить дурные предчувствия. — Клянусь Господом, он как будто бы может постоять за себя.
— Бивни маленькие и, судя по тому как их несут, легкие, — негромко сказал Аболи.