Муссон
Шрифт:
— Как красиво, — прошептала Ясмини. — Никогда не поверила бы, что может быть так красиво.
— Пойду искупаюсь, — сказал Дориан и встал. Он стащил канзу и сбросил сандалии. — Идешь?
Не дожидаясь ответа, он прошел по берегу. На краю воды остановился и оглянулся.
Ясмини вышла из пещеры. Она походила на олененка со слишком длинными для детского тела ногами. Рваное платье она сбросила и, как и он, осталась нагишом. Дориан видел на невольничьих рынках рабынь, но
Подойдя к нему, она невинным жестом взяла его за руку. Маленькие груди едва наметились, но соски поднялись, возбужденные прохладным дыханием муссона. Дориан смотрел на них и испытывал странное чувство, какую-то незнакомую тяжесть внизу живота.
Рука об руку они вошли в воду. Вода была теплее ночного воздуха, теплой, как их кровь.
Ясмини окунулась, и ее длинные волосы поплыли вокруг нее, словно листья лотоса. Она рассмеялась от радости.
Луна была на полпути к зениту, когда Дориан наконец сказал:
— Больше нельзя оставаться. Уже поздно, надо возвращаться.
— Я никогда не была так счастлива, — ответила она. — Никогда в жизни. Я бы хотела оставаться здесь вечно.
Но она послушно встала; серебристая вода стекала с ее стройного тела. Они пошли к пещере, и на песке за ними оставались две цепочки следов, как двойная нить бус.
У входа в пещеру Ясмини повернулась к нему:
— Спасибо, Доули.
И неожиданно обхватила его обеими руками и прижалась.
— Я так тебя люблю, брат.
Дориан неловко стоял в ее объятиях.
Прижавшееся к нему маленькое тело, тепло кожи сквозь прохладные капли воды — все это снова вызвало непривычное ощущение в паху.
Но вот Ясмини отстранилась и рассмеялась.
— Я вся промокла.
Она сжала прядь своих волос и скрутила ее. Вода закапала на песок.
Дориан подобрал свою канзу.
— Повернись, — сказал он, и она послушно подставила стройную, чуть изогнутую спину. Он растер ее полами своей одежды.
— Теперь другая сторона!
Она повернулась к нему лицом, и он вытер маленькие холмики на ее груди, а потом низ живота.
— Щекотно!
Живот Ясмини был гладким, впалым; эту гладкую поверхность нарушали только впадина пупка и маленькая вертикальная безволосая щель между ногами.
— Надевай канзу, — приказал Дориан, и она повернулась и подобрала с песка одежду. Он увидел ее ягодицы, маленькие и круглые. И почувствовал, как сжимается грудь, так что следующий вдох дался ему с трудом.
Ясмини распрямилась и через голову надела грязную канзу;
— Ты такой белый там, где не коснулось солнце, и посмотри! У тебя внизу тоже есть волосы!
Она удивленно показала.
— Того же цвета, что на голове. И сверкают в лунном свете, как шелк.
Как красиво, — удивлялась она.
Он совсем забыл, что за последние месяцы у него вырос мягкий пушок. И впервые почувствовал стыд, почти вину. Дориан быстро накинул на себя влажную одежду.
— Нам пора! — напомнил он, и девочке пришлось бежать за ним вдогонку, когда он направился в зенан. В безопасности туннеля она сбросила грязную канзу и переоделась в свое платье.
— Готова? — спросил Дориан.
— Да, Доули.
Но прежде чем он зашагал по туннелю, Ясмини схватила его за руку.
— Спасибо, брат, — прошептала она. — Я никогда не забуду, что мы делали сегодня вечером, никогда, никогда!
Он пытался разжать ее руку. Собственные чувства смущали его, и он почему-то сердился на Ясмини за то, что она их вызвала.
— Мы сможем прийти сюда еще раз? — взмолилась она.
— Не знаю. — Он высвободил руку. — Может быть.
— Пожалуйста, Доули. Было так хорошо!
— Посмотрим.
— Я буду хорошей. Я сделаю все, что ты скажешь. Никогда не буду дразнить тебя или твоего петушка, ты только скажи да. Пожалуйста, Доули.
— Хорошо, Ясси. Мы придем снова.
Через несколько дней после похода по Дороге Ангела, но раньше, чем Дориан сумел выполнить свое обещание, к ним в дом пришел Куш.
Он явился рано утром, еще до восхода солнца, а с ним два раба-евнуха. Тахи встретила их у входа и попыталась помешать им войти.
— Чего вы хотите от аль-Амхары? — спросила она.
— Посторонись, старая корова, — приказал Куш. — Мальчик больше не под твоей опекой.
— Вы пришли забрать его у меня?
Голос ее дрогнул, и когда Куш попытался пройти мимо нее, она схватила его за вышитый пояс.
— Я тебя предупредил, отойди!
Он ударил Тахи в живот концом посоха, и она согнулась от боли.
— Приведите неверного! — приказал Куш рабам, и те бросились в маленькую комнату Дориана. Он сидел на тюфяке, разбуженный резким повелительным голосом Куша в соседнем помещении, и тер сонные глаза. Евнухи схватили его за руки и потащили туда, где ждал Куш.