Муссон

Смит Уилбур

— Я понимаю, что вы хотите, милорд.

Седой каменщик посерел от каменной пыли, въевшейся в поры его кожи.

— Конечно, Джон, — ответил Хэл.

Этот человек был настоящим художником с резцом и молотом. Он изготовил саркофаги для отца Хэла и всех его жен. И он же по праву должен был сделать то же самое для хозяина Хай-Уэлда.

Затем Хэл договорился, чтобы в последний путь его отца проводил епископ. Тело отца наконец-то упокоится в саркофаге, который каменщик Джон изготовил почти двадцать лет назад.

Церковь заполнили члены семьи Хэла и те, кто знал сэра Френсиса Кортни. Слуги и работники из поместья

в своем лучшем платье заполнили задние ряды и весь церковный двор.

Хэл сидел в проходе, в особом кресле, которое приспособили для него плотники из поместья: с высокими боками, позволявшими ему сидеть, и четырьмя ручками по углам, взявшись за которые, слуги переносили кресло.

Остальные члены семьи Кортни сидели в первом ряду.

Собралось свыше десятка двоюродных братьев, дядюшек и тетушек и других родственников. Уильям сидел рядом с отцом, Элис — рядом с мужем. Она появилась на людях впервые с той ночи, когда Том пытался силой проникнуть в спальню брата.

Она была в черном траурном платье, черная вуаль скрывала лицо.

Но когда Элис чуть приподняла вуаль, чтобы вытереть глаза, Том подался вперед и увидел, что половина лица у нее распухла, на щеке шрам, покрытый черным струпом, а синяк на щеке посветлел и приобрел пурпурно-зеленый цвет. Элис почувствовала взгляд Тома и торопливо опустила вуаль.

По другую сторону прохода сидели почетные гости: четыре рыцаря ордена Святого Георгия и Священного Грааля.

Николас Чайлдс и Освальд Хайд вместе приехали из Лондона.

Отец Элис, Дон Гренвилл, граф Эксетерский, вместе с младшим братом Артуром приехали верхом из своих владений, которые примыкали к Хай-Уэлду.

После церемонии собрались в большом доме на поминки. Семья и почетные гости ели в большом обеденном зале, а для простолюдинов во дворе поставили раскладные столы на козлах.

Хэл был таким щедрым хозяином, погреба Хай-Уэлда такими обильными, что еще до полудня оба пэра Британии вынуждены были удалиться в свои комнаты для отдыха. Епископа так отягощали его обязанности священнослужителя и отличный кларет, что двоим слугам пришлось помогать ему подняться по лестнице; на площадках епископ останавливался и благословлял стоявших во дворе свидетелей этого восхождения.

Кутилы во дворе, насладившись бесплатным пенным сидром, разбрелись по живым изгородям и стогам, чтобы отдохнуть — и с другими, менее благопристойными целями. К храпу пьяных примешивались шуршание сена, смешки и счастливые возгласы молодых пар, нашедших себе другое занятие.

В сумерках четверо рыцарей ордена, в разной степени отдохнувшие после поминок, вышли из своих комнат и сели в поджидавшие их кареты. Небольшая кавалькада покинула дом и вслед за Хэлом и Томом, ехавшими в первой карете, направилась вверх по холму в церковь.

Церемониал ордена проводили в склепе. На полу уже была выложена мозаичная пятиконечная звезда, в ее центре поставили три бронзовых котла с древними элементами: огнем, землей и водой. Пламя жаровни плясало на каменных стенах и отбрасывало необычные тени в углы за рядами каменных саркофагов.

Кресло Хэла стояло наготове у входа в часовню.

Как только он сел в него, братья-рыцари понесли его вниз по ступеням в склеп и поставили в центре пятиугольника, в окружении трех котлов.

Том в простом белом одеянии новообращенного в одиночестве ждал в проходе церкви наверху, молясь перед алтарем,

освещенным факелами; факелы были укреплены в бронзовых держателях на стенах. Из склепа к Тому доносились негромкие голоса рыцарей, открывавших ложу первой степени посвящения. Потом на каменных ступенях послышались тяжелые шаги: это граф Эксетерский, поручитель Тома, пришел за ним.

Том вслед за ним спустился по лестнице туда, где в священном круге ждали остальные рыцари.

— Во имя Отца, Сына и Святого Духа! Кто вступает в ложу ордена Святого Георгия и Священного Грааля? — спросил Хэл прерывисто, как человек, только что едва не утонувший.

— Новообращенный представляется для причащения тайнам Храма.

— Входи ценой опасности для твоей вечной жизни, — пригласил отец; мягкий тон Хэла сделал предупреждение еще более значительным. Том встал и переступил через мозаичную мраморную полосу, обозначавшую границу мистического круга. Он не ожидал ничего необычного, но вдруг содрогнулся, как будто враг пометил его могилу, вонзив в нее меч.

— Кто поручитель новообращенного? — тем же прерывистым голосом спросил Хэл.

Заговорил граф Эксетерский:

— Я.

Хэл снова поглядел на сына и мысленно перенесся на холм в дикой, свирепой земле за экватором, где много лет назад сам дал эту же клятву.

Он посмотрел мимо кольца на каменный саркофаг, в котором наконец упокоилось тело его отца. И почти мечтательно улыбнулся, думая о преемственности, о волшебной цепи рыцарства, которая связывает одно поколение с другим. Он почувствовал, как смерть подкрадывается к нему, точно свирепый зверь-людоед, караулящий во тьме. «Теперь, когда я передал судьбу семьи в руки сыновей, мне легче встретить эту тьму», — подумал Хэл, и ему показалось, что он видит, как будущее соединяется с прошлым, развертываясь прямо у него перед глазами. Он видел туманные фигуры и узнавал их: врагов, с которыми сражался, мужчин и женщин, которых любил и которые давно мертвы; они встречались с другими, тоже знакомыми, но еще не ушедшими в туман грядущих дней.

Граф осторожно положил руку на плечо Хэла, чтобы вернуть его к настоящему. Хэл очнулся и снова посмотрел на Тома.

— Кто ты? — начал он длинный перечень вопросов и ответов.

— Томас Кортни, сын Генри и Маргарет.

При упоминании имени женщины, которую Хэл так любил, слезы навернулись у него на глаза. В его сердце гнездилась глубокая грусть. Он чувствовал, что его душа устала, и хотел отдохнуть, но знал, что не вправе, пока не выполнит возложенную на него задачу. Он снова встряхнулся и протянул Тому лезвие вороненой Нептуновой шпаги, которую сам унаследовал от отца. Огонь факелов плясал на золотой инкрустации клинка и горел в глубине сапфира на рукояти.

— Призываю тебя подтвердить на этом клинке догматы твоей веры.

Том коснулся шпаги и начал произносить заученное:

— Верую: есть лишь один Бог в Троице, вечный Отец, вечный Сын и вечный Дух Святой.

— Аминь! — хором произнесли рыцари-навигаторы.

Под треск факелов вопросы и ответы продолжались.

Каждый вопрос входил в кодекс ордена, почти целиком заимствованный у рыцарей-храмовников.

Перечень вопросов и ответов описывал историю храмовников. В нем вспоминалось, как в 1312 году король Франции Филипп Красивый, сговорившись с папой Климентом V из Бордо, напал на рыцарей Христа и храма Соломона и истребил их.