Мусорщик
Шрифт:
Тихорецкая со стоном села на диване. Увидела свое отражение в зеркале и ужаснулась: припухшее лицо с размазанной косметикой, смятое платье. Она отвела взгляд от зеркала, посмотрела в окно. Небо было пасмурным, моросил мелкий дождь. Бог ты мой, какая мерзость!… Зверев… Лысый… суки!
Настя встала и пошла в туалет. В прихожей увидела швабру, подпирающую дверь стенного шкафа. Из-за двери раздался голос:
— Настя! Настя, выпусти меня… я замерз.
— Сиди, урод, — пробормотала она и прошла мимо, в сортир.
Ее
Когда бизнесвумен проблевалась, ей стало немножко легче. Она села на пол рядом с унитазом и бессмысленно уставилась на календарь с голой мулаткой… Колотилось сердце, по спине, по ложбинке между грудей сочился пот. В прихожей скулил Владик… Что-то нужно делать! Что-то нужно делать, нельзя вот так сидеть. Она зябко передернула плечами, встала.
— Настя, Настенька, выпусти меня.
Ударом ноги Настя вышибла швабру из-под ручки, открыла щеколду. Голый Владик вывалился из шкафа. Тело, покрытое мурашками, вздрагивало. Из шкафа сильно пахло мочой.
— Настя!
— Слизняк, — сказала она и пнула Владика ногой в лицо. — Обоссался, дешевка… ударник сексуального фронта… тварь.
— Настя, за что?
Не отвечая, она прошла в комнату, легла на диван и укрылась до подбородка пледом. Следом вполз Владик.
— Настя, кто эти люди? Я не хочу из-за тебя…
— Заткнись! — перебила она. — Возьми в моей сумочке деньги и сгоняй в маркет. Купишь джин-тоник и «антиполицай».
— Настя, ты мне губу разбила.
— Быстро, зассанец! Бегом, не то я тебе всю морду разобью.
Облизывая кровь с разбитой губы, поникший самец кое-как собрался и ушел. Тихорецкая на него не смотрела.
Спустя минут пятнадцать Владик вернулся. Настя наполнила ванну горячей водой, вылила едва не треть флакона пены и легла. Побитый самец ошивался за дверью, но войти не решался. Горячая вода, тоник и сигарета действовали успокаивающе.
«Возьми себя в руки, Настя, — сказала она себе. — Соберись, возьми себя в руки. Ничего страшного пока не случилось. У тебя есть месяц времени и… у тебя есть голова. Очень хорошая голова».
Настя лежала в обильной ароматной пене, курила, прикидывала варианты. Варианты были. Она перебирала их и… отбрасывала один за другим. Потому что видела перед собой пронзительные глаза Зверева и слышала негромкий голос:
— Вздумаешь мудрить — убью.
Она отлично понимала: убьет. Этот убьет. Ищи, Настя, говорила она себе, ищи. Должен быть выход. Не может быть, чтобы не было выхода. Ты же умница.
Через несколько минут Анастасия Михайловна нашла выход.
Так же, как неделю назад, горел закат над портом. Ветер шевелил штору в спальне Анастасии. В открытое окно доносилось голубиное воркование.
Настя и вице-губернатор Малевич только что закончили «обязательную
— Анастасия!
— Аюшки?
— Ты говорила с Наумовым о моей… э-э… проблеме?
Настя приподнялась на локте, повернула к любовнику лицо.
— Да, Миша… я говорила с ним.
— И что?
— Ах, Мишка-Мишка… Ах, Мишка! Все очень скверно, Мишка.
Малевич сел, оперся спиной о спинку «сексодрома», сразу стал мрачен, напряжен:
— Что он сказал?
Настя положила голову на волосатую грудь вице-губернатора.
— Он сказал… — Настя замолкла на несколько секунд, — …он сказал: достал меня Мойша. Деньги на бочку!
— Сука! — выдохнул Малевич. — Ну, сука. Гондон. Мафиози.
— Это еще не все, Миша. Он назвал огромную сумму.
— Какую?
Настя посмотрела на вице-губернатора снизу вверх. Глазами горячими, умоляющими.
— Огромную, Мишка. Восемьсот пятьдесят тысяч баксов.
Резким движением Михаил Малевич оттолкнул голову Насти в сторону, вскочил с кровати.
— Он что — охренел? — выкрикнул вице-губернатор.
Лицо побагровело, усишки прыгнули вверх. Пожалуй, он был смешон, но Настя не улыбалась. Она начинала Большую Игру. Может быть, самую главную в своей жизни.
— Миша! — сказала она горячо. — Я ничего не смогла сделать. Я убеждала его больше часа, но… Это страшный человек.
— Да он же просто не понимает, с кем связался!
— Миша! Миша, успокойся… Давай спокойно все взвесим. Я постараюсь тебе помочь. Подумаем вместе, что можно сделать, где можно что-то перехватить… Ну не свет же клином на этих бумажках сошелся!
— Да хер я буду ему платить, — горячо произнес Малевич.
— Они же тебя убьют, Миша, — тихонько прошептала Настя.
Вице-губернатор вдруг стал похож на дряблый огурец. Он сел на край сексодрома и обхватил голову руками.
Настя за его спиной улыбнулась. Первый тайм Большой Игры прошел не худо. Однако до получения реального результата было еще далеко. Настя понимала, что ей придется изрядно потрудиться.
Милицейская работа, знакомая читателю по фильмам и книгам, может показаться очень интересной и увлекательной… А еще опасной и… как там дальше?… А, да! РОМАНТИЧНОЙ. При этом в фильмах и книгах обязательно упоминается и то, что работа эта очень тяжела. Но упоминается этот факт вскользь. Он как бы есть, он обозначен, но в то же время ничего этого и нет — так, некая тень пробежала, и вновь засияло яркое солнце настоящей мужской работы и настоящей мужской дружбы. Капитан Ларин легко и непринужденно изобличил матерого преступника и побежал дальше, прихлебывая из горлышка «Балтику N 3». Нету, мужики, времени, нету… В следующей серии нужно, блин, еще одного изобличить… А как иначе? Служба у нас такая!