Мушкетёр Её Высочества
Шрифт:
Конструкция представляла собой попытку кубизма в зодчестве, и не блистала красотой, единственно, главный вход радовал глаз полукруглой аркой, вделанной в стекло. Над входом красовались два флага: французский и Евросоюза.
Впереди, прямо над дорогой, идущей мимо посольства, высился давно недостроенный дом, весь в оборванных сетках, раздражая диссонансом с окружающими зданиями. Клер повела прямо к послу, которого пришлось подождать минуту, а затем он вышел сам, провожая посетителя, и сразу же пригласил Беатрис к себе.
— Рад вас видеть, Беатрис, — сказал мсье Ален Реми, приятно
Мсье Аллен посоветовал Беатрис обращаться к нему в любое время, как только потребуется и просил при случае передавать привет Натали Нугерет. Видимо, он знал её не понаслышке, если столько времени уделял её сотруднице, Беатрис. Когда она вышла от посла, её уже ждал водитель, который отвёз её в отель, рекомендованный Клер. Автомобилем пришлось ехать долго, но как утверждала Клер, на метро десять минут до центра.
Когда машина остановилась перед красивым отелем, расположенном в Голосеевском парке, Беатрис мысленно поблагодарила Клер, понимая, что самой ей лучше не выбрать. Внешний вид отеля чем-то напоминал провинциальную Францию, а когда Беатрис оказалась внутри, то осталась совсем очарованной и её настроение окончательно улучшилось.
Окна уютного номера, который ей показали, выходили на озеро, просвечивающее через ветки деревьев, по зеркалу которого, несмотря на зиму, плавали утки. Беатрис спустилась вниз и сходила в ресторан, где попробовала местную кухню, вполне её удовлетворившую. Чтобы совсем поднять себе настроение, она пошла в номер и включила компьютер. Быстро накатав первые впечатления, она отправила текст в газету, так как интернет в отеле работал, что добавило мелкий приятный штрих сегодняшнему дню.
А потом включила телевизор и долго щёлкала пультом, пока не остановилась на канале, рассказывающем о каком-то «майдане».
В восемь вечера Шанталь стояла на приморском бульваре, как часовой на посту, и вертела головой во все стороны, пытаясь обнаружить Керолайн заблаговременно. Покрасневшее солнце пряталось за морем, отбрасывая длинные тени от деревьев. Собственно, пару рядков каштанов, посаженных у самого побережья по бокам дорожки, выложенной галечником, олицетворяли собой культурное вторжение, а дальше располагались дикие заросли кустарника, идущие до первых домов города, в большинстве своём брошенных или разрушенных.
Как она ни старалась, но Керолайн появилась неожиданно, вынырнув из-за дерева.
— Привет, Шанталь, — сказала Керолайн, улыбаясь вполне искренне. Кто-нибудь, смотрящий со стороны, при виде лица Керолайн, сразу бы заметил, что девушки похожи, как две сестры и был бы прав, потому что так оно и было.
— Ты принесла перстень? — не здороваясь, спросила Шанталь.
— Какая ты нетерпеливая, — огорчилась Керолайн и вытянула из кармана конфету: — Хочешь, твои любимые?
— Не увиливай, — сказала Шанталь, разворачивая бумажку и откусывая конфету.
— Не могла же я взять его с собой, —
— Я одна, — сказала Шанталь, съедая остатки конфеты.
— Тогда пойдем, — сказала Керолайн и потянула Шанталь в кусты.
— Куда? — не поняла Шанталь.
— На всякий случай я спрятала перстень, — сообщила Керолайн и снова потянула Шанталь за руку.
— Что-то мне дурно, — сказала Шанталь, пошатываясь.
— Быстрее идём, — торопила Керолайн, и тут увидела, как из кустов вышли Мурик, Броннер и Ламбре.
— Ах, так всё-таки ты не одна, — остановившись, сказала Керолайн и вытащила из кармана конфету, которую спокойно бросила в рот.
— Вы арестованы, — сообщил Мурик, надевая наручники на руки Керолайн. Ламбре, подскочивший к Шанталь, напряжённо всматривался в её лицо, которое побледнело.
— Что-то мне совсем плохо, — сказала Шанталь и упала на руки Ламбре.
— Что вы с ней сделали? — спросил Броннер у Керолайн.
— То же, что и с собой, — ответила Керолайн, — я её отравила.
Сообщив это, она безжизненно сползла на руки Мурика.
Броннер, имея свободные руки, включил кап и вызвал магнетик. Ламбре, не стесняясь, орошал Шанталь слезами. Результатом операции сыщиков были два трупа, и даже железный Броннер был сражён смертью девушек.
Беатрис позавтракала в отеле, заодно посмотрела по планшету последние новости. Ничего интересного не было, если не считать того, что солнце покрылось пятнами. Прихватив фотоаппарат, Беатрис отправилась на станцию метрополитена, чтобы ознакомиться со столицей и здесь её ожидала первая неожиданность: в подземке она не могла расплатиться карточкой. Совсем растерянная, Беатрис остановилась у касс и услышала за спиной голос, сказавший по-французски:
— Позвольте, я вас проведу.
Обернувшись, она увидела своего соседа по самолёту и, даже, обрадовалась.
— Я вам заплачу, — попыталась она сохранить достоинство, но парень отмахнулся:
— Бросьте. Когда-нибудь вы мне покажете Париж.
— Послушайте ... как вас звать? — растерялась Беатрис.
— Дмитрий, — сообщил парень и спросил: — Так что – мы едем?
Беатрис, улыбнувшись, подала ему руку, и они спустились на перрон, где сразу же сели в вагон в направлении площади Независимости. Когда они вышли на улицу, небо немного развеялось, но редкий дождик дразнил немногочисленную толпу людей, снующих по площади. За выставленным забором краном монтировали ёлку, остов которой поднимался на несколько метров над забором. Милиционеры в шлемах плотным рядом стоят вдоль забора.
Беатрис сделала несколько фотографий и спросила Дмитрия:
— Почему здесь собрались люди?
— Они протестуют против решения правительства прекратить подготовку к подписанию соглашения об ассоциации с Евросоюзом, — объяснил Дмитрий.
— Они хотят в Евросоюз? — спросила Беатрис.
— Они не хотят жить при таком режиме, — ответил Дмитрий.
— Странные вы, — сказала Беатрис.
— Не страннее вас, — парировал Дмитрий, — как будто у вас всё тихо.
— У нас о чем говорят, того и хотят, — пожала плечами Беатрис.