Мурзук
Шрифт:
Напрасно он взбирался на груды камней и тщательно осматривал в бинокль склоны горы: зверя не было. Терраса становилась все уже и уже, пока совсем не сошла на нет у поворота горы. Охотник повернул назад, миновал место, откуда начал розыски, и пошел к другому концу террасы.
Тут скоро над головой его навис широкий утес. На камни, разбросанные кругом в диком беспорядке, легла тень. Далеко впереди загородила дорогу крутая скала.
«Вверху утес, впереди скала, внизу пропасть, – соображал охотник. – Если он забрался в этот тупик, ему только
Он вспомнил острые рога буна, его толстую, как у быка, шею. Вспомнились ему и рассказы, читанные еще в детстве, как рассвирепевшие козероги сбрасывали неудачливых охотников в пропасть.
«Ну да зачем он ползет в это мрачное логово, когда ему всюду дорога, – мысленно попробовал подбодрить себя охотник. – Тут только разбойникам прятаться».
В эту минуту где-то совсем близко от него раздался резкий, пронзительный свист. Вздрогнув от неожиданности, охотник поспешно припал за камень. Из-за камней справа, слева, спереди от него ответили таким же свистом. «Окружен, – подумал охотник, щелкая затвором винтовки. – Кой черт тут…»
– Тирек-тирек-тирек-тирек! – послышались со всех сторон быстрые призывные крики, и вдруг с треском сорвались из-за камней большие серые птицы.
– Чтоб вас! – спохватился охотник. – Это же улары!
Разом пришло на память, что горные индейки – улары – живут в тесном соседстве с каменными козлами. Проводник-алтаец рассказывал, будто они даже предупреждают об опасности отдыхающих зверей своим пронзительным свистом.
Человек вскочил, держа винтовку наготове.
Впереди меж камней мелькнули крутые рога и чернополосый хребет буна.
Охотник вскинул винтовку.
В тот же миг зверь прыгнул в пропасть вслед за птицами.
– Ух! – зажмурясь, произнес охотник. – Теперь и костей не соберешь!
Но когда, перескакивая через камни, он добрался до края террасы, глаза его расширились от изумления: цел и невредим, с откинутыми на спину рогами, бун широкими прыжками уходил вверх по отвесной почти стене горы. От охотника он подвигался вкось, вне выстрела огибая террасу.
«Теперь уйдет на вершину, на самый белок, – сообразил охотник. И тут же восхищенно подумал, следя глазами за смелыми скачками зверя: – Ведь как на крыльях несется, дьявол!»
Осталось одно: проследив направление бега зверя, подняться вслед за ним к вершине и там еще раз попробовать подкрасться к нему.
Так охотник и сделал.
Подъем был крут и труден. Четыре часа поднимался человек на ту высоту, куда каменный козел взлетел в несколько минут.
Теперь и упрямые травы остались позади. Кругом были только камень и снег.
Тут наконец охотнику посчастливилось: он заметил в бинокль бурую шерсть зверя высоко в стороне на сером камне. Бун лежал спокойно, опустив тяжкие рога на твердое свое ложе. Он, видно, чувствовал себя здесь в полной безопасности и дремал.
Охотник знал, что подкрадываются к каменным козлам всегда сверху. Но взобраться выше
Победа была близка.
В охотнике проснулся спортсмен. Он скинул сапоги и в одних носках осторожно ступил на карниз. Широко распластав руки, цепляясь пальцами за шероховатый камень, ногой нащупывая точку опоры, он медленно подвигался вбок. Местами карниз становился немного шире – тогда охотник останавливался, поворачивался лицом вперед и позволял себе передохнуть несколько секунд. Иногда карниз прерывался, и тогда охотник прыгал, пролетая над бездной.
В жар бросало его каждый раз, как маленький камешек срывался у него из-под ног: даже легкий шорох мог разбудить зверя. Но камешки беззвучно летели вниз, не задевая ничего на своем пути. Они точно проваливались в пустоту. Самое чуткое ухо не могло бы услышать стук их падения на дно пропасти.
Охотник не позволял себе смотреть вниз: закружись у него на мгновение голова, он бы неминуемо погиб.
Чем дальше, тем чаще он останавливался отдыхать, всем телом, как распятый, прижимаясь к холодному камню. В висках у него стучало, когда наконец он достиг намеченного выступа. Тут к нему сразу вернулась обычная его уверенность в себе. Плоский камень, на котором он теперь стоял, острым углом выдавался над бездной. Охотник посидел на нем, беспечно болтая ногами в пустоте, пока сердце его не утихло и руки не перестали дрожать.
Уверенный в успехе, он хладнокровно обдумывал, что сделает зверь, застигнутый у себя на лежке. «Раз я снизу, он, конечно, кинется вверх и в сторону. Крутизна эта ему нипочем. А когда я ссажу его, кувырнется в пропасть. Получится мешок, продырявленный изнутри осколками костей. Ну и черт с ним! Рога небось останутся целы. Будет, что показать дома».
«Ну, теперь можно!» – разрешил себе охотник, через минуту бесшумно поднялся и стал на самый край площадки так, чтобы видеть над собой всю скалу. Левую ногу он выставил вперед, правой крепко уперся в камень и взвел курок.
– Эй, ты там! – крикнул он весело. – Вставай!
Вверху над скалой мгновенно возникла бородатая козлиная голова. Охотник ясно разглядел высокие рога – выпуклые ребра их блестели в свете заходящего солнца.
– Можешь бежать, – милостиво разрешил охотник.
Голова не шевельнулась.
Потому ли, что человек появился так неожиданно, потому ли, что стоял он совершенно неподвижно, и голос его не был резок, – только зверь не испугался и не побежал. Одно безграничное удивление светилось в его глазах.