Мурзик

Исаков Дмитрий

Войдя в скверик, мы с Мурзиком уставились на мой балкон. На балконе сидел я собственной персоной и курил козью ножку. Одет я был буднично и по-домашнему – в одних семейных трусах и даже в скверик достигал запах куримой мной махорки. Мурзик сильно сжала мою ладонь и засопела.

– Ты чего? – спросил я.

– Два Димика… – ответила мне Мурзилка, и я понял, что только сейчас она поверила, что мы на самом деле провалились во Время.

– Не боись, он тоже хороший, – успокоил ее я.

– Если он такой же хороший, как и ты, то мне страшно, –

сказала Мурзилка и отпустила мою руку.

– Если я до сих пор тебя не съел, то он тоже не съест, – подбодрил ее я, а Димик на балконе смачно сплюнул вниз и начал громко с кем-то ругаться в квартире.

– Там кто-то еще есть?

– Ну, судя по ругани, это не мать. Давай, сходи и разведай, а я постою выше этажом.

– А что я должна спросить у него?

– Спроси мою мать и по нахалке постарайся зайти в квартиру посмотреть кто там есть.

Разработав этот коварный виртуозный план, мы отправились на встречу с моей молодостью. Стоя на шестом этаже, я услышал, как Мурзилка вошла в квартиру и минут пять не появлялась. Меня уже посетило беспокойство за ее сохранность, как вдруг я услышал звук открываемой двери и ее голос:

– Димик, иди сюда.

В квартире меня ожидал сюрприз, от которого мне чуть не стало плохо.

Димик продолжал сидеть на балконе, судя по клубам дыма и крикам: «Ну, кого там черт еще принес?», а посреди комнаты стояла моя бывшая первая семнадцатилетняя жена…

Я с ней познакомился летом 1979 года, и мы только начали с ней жить. Я, конечно, помнил, что она была очень даже ничего, и даже по прошествии стольких лет продолжал с теплом и грустью о ней вспоминать, но увидев вновь юной и почти непорочной, я был поражен ее красотой, и забытое, а вернее даже стертое временем чувство опять нахлынуло на меня…

Мы стояли друг против друга: с одной стороны я и Мурзик, с другой – молодые.

Молодой я и моя бывшая жена молча глядели на нас. Меня они, конечно же, сразу же узнали, так как я на лицо почти не изменился и, в принципе, не так уж сильно растолстел.

Димик посерьезнел, видимо предчувствуя, что явление так похожего на него «бугая» с довольно симпатичной девушкой внесет в его жизнь ощутимые перемены.

Мурзик с огромным интересом рассматривала мою бывшую суженую и меня помолодевшего и по инерции строила обоим глазки, что в ее понимании было сделать приветливое лицо.

Моя бывшая смотрела не столько на меня, видимо, приняв меня за неизвестного старшего брата, а все больше на Мурзилку. В ее глазах была ревность и решительность.

Я же смотрел, как это ни странно, все больше на себя, и невозможно I объяснить, что я в этот момент испытывал, так как меня может понять только тот, кто встречался сам с собой, а таких, по-моему, никогда не было на этом свете.

– Здравствуйте! – наконец разрушил тишину я и протянул сам себе руку. – Давайте знакомиться. Это Анжела, – кивнул я на Мурзика. – А это будущая Димина жена Марина!

Мурзик и бывшая моя жена, не сговариваясь,

поперхнулись и начали гнусно друг другу улыбаться. Димик крепко пожал мне руку и хотел было открыть рот, но я его опередил:

– Пока девочки знакомятся, пойдем, Димик, покурим на балкон.

Димик подтянул трусы и решительно направился на место прежней дислокации. Мы закурили мой «Кэмел», и Димик наконец спросил:

– Кто ты?

– Я – это ты, но только из будущего.

Димик был большим любителем фантастики, и поэтому необычайное сходство не оставило ни малейшего шанса для сомнений. Приняв услышанное за аксиому, продолжал:

– А кто такая Анжела?

– Моя подружка.

– А как же Маринка?

– Ты с ней разведешься через год после свадьбы, и случится это в 1981 году.

– Почему?

– Из-за жилья.

– Но я должен прописаться к ней в комнату. Тогда там будет прописано четверо, и нам должны дать квартиру.

– Ты не успеешь прописаться, как поссоришься с ее матерью.

– Да, мамаша у нее еще та…

– Дочура вся в нее.

– Правда?

– Не слушай меня, она очень хорошая девочка, и очень тебя любит.

– Правда?

– И развод тебе не будет давать…

Мы опять помолчали некоторое время. Стоя в дверях балкона, я разглядывал свою «бывшую» квартиру, стараясь найти какие-либо отличия от того, что было в мое время.

Ничего, во всяком случае явно бросающегося в глаза, я не заметил, а вот встреча с давно утраченными вещами пробудила во мне забытые воспоминания, которые были прерваны донесшимся с кухни смехом моих любимых.

– И с какой целью вы сюда прилетели? – спросил меня Димик, и в его хитрых глазах засветилась огромная надежда на извлечение всевозможных заманчивых выгод.

– Мы здесь оказались случайно, – разочаровал и озадачил я его, – и вообще мы нуждаемся в твоей помощи.

– В какой?

– Я не уверен, что мы сможем отсюда вырваться, но в любом случае ты должен провернуть одну финансовую операцию, которая принесет тебе кучу денег, а у нас появится маленькая, но возможность смыться отсюда, тем более что ваш мир отличается от нашего, и мне здесь не очень нравится.

– А у вас лучше?

– Не знаю как насчет лучше, но у вас здесь намного хуже.

– А роботы у вас есть?

Я на секунду замешкался, придумывая, что бы ему такое соврать. А он не терял зря времени и выспрашивал у меня:

– А на Марс слетали? (Я вспомнил «Челленджер»). Рак победили? (Какой тут рак, когда уже СПИД). А может, у вас уже коммунизм?

– У нас сейчас перестройка.

– А что это за зверь?

Я тут же пожалел, что со мной нет любого номера нашей «Правды». Дать бы ему почитать, вот бы он удивился!

– Перестройка – это… сахар и мыло по карточкам, бутылка водки – червонец, пачка «Мальборо» – пятнашка, колбаса – радиоактивная, национальная резня, проституция, бандитизм, наркомания, безработица…