Мурена
Шрифт:
— А мы и не будем, — усмехнулся Леон, стягивая пеньюар вниз.
— Ну что ты наделал, — Мурена повел плечами, складывая веер и откидывая за спину волосы. — Разрушил очарование невинности.
На завтра, перед тем, как все отправятся на пикник к озеру или на охоту, у него были большие планы — разузнать, что здесь забыла собачонка Его Величества. А на сегодня еще больше — Леон и не подозревал, насколько гибким может быть его тело.
12
— Присаживайтесь, Ваше Превосходительство! — стрельнула глазами леди в белом, имя которой Леон благополучно забыл.
— Благодарю!
Леон, потерев поясницу под тем, что он называл пиджаком, неспеша двинулся к озеру, оставив дам на расстеленных под деревьями пледах. Слуги, стоящие рядом, подливали дамам в бокалы разбавленное водой вино и раскладывали по тарелкам нарезанные фрукты и орехи. Леон и в обычное время пикники не любил, он всегда чувствовал себя лишним в любой компании, даже в семейном кругу, но сейчас сесть не мог по другим причинам — его правая ягодица была укушена и начинала болеть, если долго находиться в сидячем положении.
Все потому, что кое-кто с острыми зубами не успел обуздать свой темперамент. Вчерашний вечер выдался урожайным на впечатления, да что там говорить, Леона вжало в постель будто удвоенными гравитационными силами, когда сверху навалилось жилистое твердое тело Мурены. Пеньюар к этому времени успел сползти еще ниже и забиться Леону между ног. Еще позже он очутился под задницей, и Леон устроился на нем с большим комфортом. Если не считать, что к этому же времени из него вытекало масло, а икры сводило от напряжения, однако ноги сдвигать было нельзя, пока между них наконец не устроился Мурена, вытирая пальцы о тот же пеньюар.
— Леон, — произнес тот, и от того, как прозвучало это из чужих уст одновременно с распирающим нутро членом, захотелось потянуться всем разгоряченным телом. — Не стесняйся. Хочется выть — вой. Утром придумаем, как это объяснить.
Выть хотелось, но Леон сдерживался, путаясь пальцами в падающих на лицо прядях, а потом подмахивая остервенело, перевернувшись на живот. Он наконец нашел свой темп, в котором его собственный член шлепал по животу мокрой головкой, когда он насаживался до упора и ощущал кожей каждое такое прикосновение. Это состояние становилось похожим на то, когда он однажды накурился в колледже и залипал на крутящуюся в микроволновке тарелку с пиццей. Только тут с каждым толчком он, помимо азарта, испытывал еще и какой-то безумный восторг от собственной раскрепощенности.
Правда, сразу после того, как они оба кончили, Мурена воспользовался позой, чтоб куснуть за подставленную ягодицу, на которой и без того горел след от пятерни.
— Мм-хм! — произнес Леон, бодая подушку, а укушенное место тотчас горячо поцеловали.
— Увлекся! Ты уж меня прости, — Мурена заполз ему под руку, и пришлось переворачиваться на спину, чтобы тот еще и улегся рядом. — Знаешь, тебе идет рыжий цвет. Отражает скрытые таланты.
Спать с ним в одной постели было невозможно — он либо спихивал Леона к краю кровати, либо прижимал к себе во сне так, что трудно было дышать. Леон, никогда ни с кем не остававшийся до утра, долго не мог уснуть, а после просыпался несколько раз, едва не оказываясь на полу. И каждый раз переживая острый приступ возбуждения, когда в шею влажно сопели, а на бедро укладывалась рука. Под утро эта рука нащупала его перевозбужденный эрегированный член и несколькими быстрыми, размашистыми движениями довела до разрядки. Леон еще шумно дышал, приходя в себя, а Мурена, усевшись, потер шею
— Я бы предпочел запереться в комнате и никуда не идти, — голос его звучал после сна хрипло и негромко. — Но мы в гостях, увы. Придется тащиться со всеми на пикник и жрать виноград. Вам. А я останусь тут, прикинусь больным — мигрень одолела. Благородный недуг романтичнее расстройства желудка.
— Почему это ты останешься? — возмутился Леон, ужаснувшись открывшейся перспективе жрать виноград с кучей незнакомых людей.
— Ненавижу пикники. Да и разузнать кое-что необходимо. Среди гостей затесался старый знакомый, хотелось бы выяснить для чего.
И вот теперь, пока Мурена что-то там разузнавал, Леон прохаживался у озера, изредка бросая уткам куски прихваченной булки. Утки топили куски в воде и только потом жрали — как обычные утки из немагического мира.
То, что влюблен, Мурена понял только в момент, когда пришлось заворачивать в гобелен мертвеца с волосатыми лодыжками. Потому что только влюбленному человеку могла прийти в голову эта мысль — спрятать тело господина Иво, которого он вчера охарактеризовал как «курдюк», затем, чтобы Леон его не увидел — никто не увидел — и не подумал, что ему угрожает реальная опасность.
Еще во время утренних сборов на пикник, когда все толпились в большом зале, он догадался, что произошло нечто незапланированное: служанка сообщила, что господин Иво еще спит.
— Ох, господин Иво вчера ужрались как свинья! — хихикнули за спиной, и именинник, только умывший морду и глядя на всех набрякшими глазами, собранными в кучку, сказал, что господин Иво со своей слабой печенью может поспать подольше.
Мурена, слегший с «мигренью», тоже заперся в комнате и, дождавшись пока в доме станет тихо и слуги займутся последствиями застолья, пробрался в спальню Леона, от которой у него имелся ключ, вышел на балкон и закатал рукава белой рубашки до локтей. Однако, когда он перелез на соседний балкон, едва не угодив ногой в цветочный горшок, обнаружил, что за мозаичными дверьми кто-то стоит. Он знал кто, потому толкнул их и вошел со словами:
— Какая встреча! Не скажу, что приятная, но очень бодрящая.
— Твоя работа? — кивнул в сторону кровати Альбертино, стоящий у арки балкона со сложенными на груди руками.
Мурена искренне удивился:
— Моя? — посмотрел на лежащее на животе тело господина Иво.
— Тогда чья? Я пользуюсь методами попроще, — Альбертино, отогнув край своего жакета, продемонстрировал рукояти ножей и стилетов. — К тому же это именно я вчера посоветовал хозяйке поменять его комнатами с герцогом, якобы потому, что та спальня лучше, а Его Превосходительство человек злопамятный… Что мы имеем на текущий момент: один живой герцог и один мертвый землевладелец, вдохнувший яд, которым была пропитана подушка. Явно предназначавшаяся не ему.
— Тебя послали как гарант свадьбы, — догадался Мурена. — Его Величество перестраховывается после болезни дочери. Так? — Альбертино кивнул, скучающе рассматривая пятки трупа, и он продолжил: — Значит, вчера ты спас ему жизнь. Благодарить не буду, потому что тебе за это заплатили.
— И заплатят еще, не сомневайся. Если ты так и будешь хлопать… — взгляд Альбертино уперся ему в пах. — …ушами. Скажу больше — если ты будешь слишком мешать, то мне не составит труда…
— С мертвяком что будем делать? — спросил Мурена, прерывая возможно долгий разговор.