Муравьиный лабиринт
Шрифт:
– Кстати, мой дар развивается. Раньше я, когда замедлялся, долго отходил, прямо как ватный весь был, шатало, а теперь ничего. У Дионисия Тиграновича есть прекрасные техники углубления дара! Правда, некоторые моменты меня тревожат. Например, при постоянном семидесятикратном ускорении я проживу жизнь всего за год. При десятикратном – за семь лет. Не весело, да? – доверительно сказал Денис.
– А, так вот оно что! – невольно воскликнул Макар, получая разгадку слишком молодой фотографии.
– Да! Эти проклятые клетки делятся слишком
Денис замолчал. На лице у него проступила скрытая боль человека, который всеми силами старается отогнать главную тайную тревогу.
– Хотя тебе-то зачем об этом знать? Лежи себе, моргай глазками, тормоз, – сказал гость с досадой.
Макара легко было завести. Ключик завода торчал в нем совсем на виду.
– Я тормоз? А ты предатель! Ведьмарь! Сиди и не хрюкай!
К предложению не хрюкать Денис отнесся по-свински, в лучших поросячьих традициях. Макар ощутил, что ему дали оплеуху. Неумелую, но сильную.
– Я не хочу тебя бить! Понимаешь, не хочу! – крикнул Денис и снова ударил.
Скулу Макара обожгло, но и парень заохал, нянча ладонь. Он отбил пальцы.
Макар ухмыльнулся со скрытой злобой. Он-то умел терпеть боль.
– Не хочешь – так не бей!
– Нет, я не ведьмарь! Я сам по себе, понял? Это вы, шныры, убеждены, что существуют какие-то там ведьмари. Сами придумали это слово и ляпаете его на всех, кто живет не по вашим вонючим принципам! Мы люди, усвоил?
– Тогда че ты на меня орешь, людь? – спросил Макар.
– Хочу и ору!
– Ха! Тогда ты самец обезьяны. Он тоже, когда хочет, всегда почему-то орет, – ляпнул Макар.
Он уже забыл, что эти слова впервые сказали ему самому, когда он окрысился на кого-то в пегасне, а рядом случайно оказалась Наста.
Увы, хороший заряд пролетел мимо. Денис не услышал. Ему важно было высказать то, что накипело.
– Я примкнул к ним, но я не ведьмарь! Да ты такой же, как и я, понял? Просто у тебя пчела пока не сдохла! Вот и вся разница!
Макар оглянулся на стол. Золотая пчела была все там же. Только неведомым образом выбралась из-под скотча и ползла теперь по полировке. Макара осенило внезапное прозрение.
– Ну и почему ты сам ее не возьмешь? – спросил он, ухмыляясь.
Денис перестал нянчить отшибленные пальчики. Вскинул голову.
– Разрешаешь?
– Нет. Я спрашиваю. Ты же у нас такой шустрый, зачем тебе мое разрешение? Взял бы да и ушел. Ча ты тут сидишь и треплешься?
Денис поморщился. Макару удалось-таки найти щель в его броне.
– Так взять не могу. Скажи: «Я отрекаюсь от пчелы!» Или что-нибудь другое, с тем же смыслом. Слова не важны. Просто озвучь мысль!
– А без разрешения?
– Без разрешения она снова окажется здесь, – неохотно ответил Денис. – Ты же видел: пчела выползла из скотча, а я даже не понял, как и когда.
Денис будто и не поднимался с дивана, но вдруг оказался у стола стоящим на коленях и смотрящим на пчелу. И снова в склоненном положении его тела, в напряженных, упирающихся в колени руках таилась бесконечная обида. Как он проворонил свою? Почему она сдохла? За что, ведь он же старался быть внимательным, заботиться? И почему у этого, мелкого вора, вруна, гада ползучего, пчела жива?
– Тебя послал Белдо. Пчела зачем-то нужна ему. Белде! – сказал Макар.
Денис встал. На этот раз без ускорения. Просто как нормальные люди. Отряхнул колени. Потом взял со стола шариковую ручку, повертел ее и положил на место. Макар так и не понял, зачем он ее брал. Обычная ручка. Пластиковая, дешевая.
– Разожми ладонь! – велел Денис.
– Зачем?
– Разожми! Нет, не эту!
Макар разжал. На ладони у него синим шариком было написано: «Я ненавижу насилие и не хочу причинять тебе боль! Не вынуждай меня, пжлст!»
– Пжлст, – тупо повторил Макар. В этом «пжлст» было что-то идиотическое.
– Я могу сделать с тобой все, что угодно. Ты окажешься в шахте лифта или на дороге перед грузовиком и даже не поймешь как. Решай! Ты отрекаешься от пчелы, я ее забираю, потом ухожу, и на этом наше общение заканчивается.
– Да…
– Да? Ты согласен?
– Да пошел ты! – договорил Макар.
– Я не спрашиваю тебя, когда мне идти! Я спрашиваю: да или нет?! – повторил Денис.
Что-то обожгло Макару лицо. Ему показалось, что на мгновение от дикой боли он потерял сознание. Он упал и, только упав, понял, что Денис ударил его всего-навсего полотенцем, до этого висешим на спинке стула. Все дело в скорости удара.
– Жалеешь, гад, пальчики! Жалеешь! – процедил Макар с ненавистью.
– Я лишь призываю подумать. Ты ведь иголки в нее втыкал: значит, она тебе совсем не нужна? Верно? – голос Дениса звучал почти заискивающе.
Сам он был бледнее обычного. Подбородок дрожал. Полотенце покачивалось в руке. Боялся сам себя и того, что сейчас сделает.
– Да или нет?
– Зачем твоему Белдо пчела? – спросил Макар, чтобы отсрочить новую боль.
– Тебе не все равно?
– Нет. Это моя пчела!
– А если скажу: отдашь? – ухватился за надежду Денис. – Думаю, пчела вообще не для Белдо! Мне ничего не говорили, но когда только шел, видел у подъезда машину Гая. Теперь отдашь?
– Пчела нужна Гаю?
– Я не уверен. Но думаю: да.
– Зачем? Почему не он сам тебя попросил?
– Потому что я принадлежу Белдо… То есть к форту Белдо. До этого немного принадлежал Тиллю, но сейчас…
– Так, значит, все-таки «принадлежал»? Ты раб, да?
Денис скрипнул зубами, разозлившись на себя за эту оговорку.