Мумия
Шрифт:
– Хорошо, Эллиот, – вздохнула Джулия и поцеловала его в щеку. – Мне не хочется обижать Алекса, – прошептала она.
– Да, милая. Конечно.
Пароход пронзительно загудел. Последний сигнал для опаздывающих пассажиров. На палубе люди сбились в группки, а провожающие устремились на берег.
Внезапно к ним подошел Рамсей. Не рассчитав сил, он резко развернул Джулию к себе, и она взглянула на него с недоумением.
– Джулия, ты чувствуешь вибрацию? Я должен посмотреть на двигатели.
Она просияла – его энтузиазм был заразителен.
– Разумеется.
Эллиот кивнул, соглашаясь.
– Будьте добры, – подозвал он вышедшего на палубу офицера в строгом морском кителе.
Алекс уже распаковывал чемоданы, когда Эллиот вошел в маленькую гостиную, разделявшую их каюты. Два чемодана стояли открытыми. Уолтер сновал взад-вперед с перекинутой через руку одеждой.
– Ну что ж, очень мило, – сказал Эллиот, оглядывая маленький диванчик, кресла и крошечный портал. У него не было времени собраться как следует, но с этим прекрасно справилась Эдит.
– Ты выглядишь усталым, отец. Я велю принести тебе чаю.
Граф устроился в маленьком кресле с позолотой. Было бы неплохо выпить чаю. Откуда этот аромат? Разве в каюте есть цветы? Не видно. Только шампанское в ведерке со льдом да бокалы на серебряном подносе.
И тут он вспомнил. Цветок, который он утром засунул в карман, все еще источал стойкий аромат.
– Да, выпить чаю было бы чудесно, Алекс, но спешить некуда, – пробормотал Эллиот. Он сунул руку в карман, вытащил маленький помятый цветок и поднес его к носу.
На самом деле очень приятный запах. Эллиот вспомнил оранжерею, в которой буйно разрослись листья и цветы. Граф вновь посмотрел на утренний цветок. Прямо на глазах он распрямился, исчезли надломы на восковых лепестках, он полностью раскрылся и за считанные секунды опять стал упругим и свежим.
Алекс говорил что-то, но Эллиот не слышал его. Он тупо смотрел на цветок. Потом сломал его и сжал в ладони.
Медленно подняв глаза, Эллиот увидел, как Алекс опускает телефонную трубку.
– Чай будет через пятнадцать минут, – сообщил Алекс. – Что случилось, отец? Ты белый, как…
– Ничего. Все в порядке. Мне хочется отдохнуть. Позови меня, когда принесут чай.
Эллиот встал, сжимая цветок в кулаке.
Закрыв дверь своей каюты, он прислонился к дверному косяку. По спине струился пот. Эллиот раскрыл ладонь: искалеченный цветок снова обрел свою совершенную форму, сине-белые лепестки распрямились.
Он долго смотрел на цветок. У основания бутона медленно вырастал крошечный зеленый листочек. Граф перевел взгляд на свое отражение в зеркале. Седоволосый, с мелкими морщинами на лице, в свои пятьдесят пять Эллиот все еще был привлекателен, несмотря на то что каждый шаг причинял ему невыносимую боль. Он уронил трость на пол и левой рукой провел по своим седым волосам.
Алекс позвал его – принесли чай. Эллиот достал бумажник, смял цветок
Как в тумане, он смотрел на сына, разливающего чай.
– Знаешь, отец, – сказал Алекс, – я начинаю думать, что все не так уж плохо. Я присмотрелся к Рамсею. Конечно, он довольно симпатичный парень, но все-таки староват для нее. А ты как думаешь?
Какая все-таки отличная штука этот гигантский плавающий железный дворец с маленькими лавчонками, с огромным банкетным залом и танцевальной площадкой, где позже будут играть музыканты!
А его каюта? С ума сойти – у него, у царя, никогда не было такой изумительной каюты на морском корабле. Когда стюарды закончили распаковывать последний чемодан с одеждой Лоуренса, Рамзес засмеялся от радости, как ребенок.
Когда они ушли, Самир закрыл дверь и вынул из внутреннего кармана пальто стопку банкнотов.
– Это обеспечит вас надолго, сир, только не стоит никому показывать всю сумму.
– Да, мой верный друг. Этой премудрости меня учили еще тогда, когда я мальчишкой сбегал из дворца. – Рамзес вновь счастливо рассмеялся. Он просто не мог остановиться. На корабле были даже библиотека и кинозал. Да еще эти технические чудеса в трюме! А вежливые аккуратные члены экипажа – все как один с аристократическими манерами – сказали ему, что он может ходить везде, где ему вздумается.
– Ваша монета стоила гораздо больше, сир, просто у меня не было времени торговаться.
– Как говорят твои современники, Самир, не бери в голову. А насчет графа Рутерфорда ты абсолютно прав. Он верит. Точнее говоря, он знает.
– Но опасность представляет не он, а Генри Стратфорд. Может, падение с палубы в шторм будет справедливым решением?
– Но не самым мудрым. Это лишит покоя Джулию. Чем больше я узнаю ваше время, тем больше понимаю его сложное и высокоразвитое понимание правосудия. Оно идет от Рима, но тут есть что-то еще. Мы не будем спускать глаз с мистера Генри Стратфорда. Если его присутствие станет невыносимой пыткой для его кузины, тогда, возможно, смерть будет меньшим из двух зол. В любом случае тебе не стоит беспокоиться. Я сделаю все сам.
– Да, сир. Но если по какой-либо причине эта задача будет вам не по душе, я буду счастлив убить этого человека своими руками.
Рамзес рассмеялся. Как ему нравится этот парень: он так искренен, так честен, так терпелив и умен!
– Может быть, мы убьем его вместе, Самир, – сказал он. – А пока мне страшно хочется есть. Когда мы совершим совместную трапезу на розовых скатертях среди этих пальм в комнатных горшках?
– Очень скоро, сир, но, пожалуйста, будьте осторожны.
– Не беспокойся. – Рамзес взял Самира за руку. – Я уже получил инструкции от царицы Джулии. Мне можно съесть что-нибудь мясное, немного рыбы, немного дичи и не есть все одновременно.