Мумия

Райс Энн

– Во всей этой истории Генри показал себя дураком, – сказала она. – Он больше не будет покушаться на мою жизнь. – Отняв руку, Джулия выглянула в окно: они уже миновали этот нищий квартал. Слава богу.

Рамзес задумчиво пожал плечами.

– Генри трус, – продолжала Джулия. Тело вновь слушалось ее. – Ужасный трус. Так, как он убил моего отца, убивает только трус.

– Трус может оказаться гораздо опаснее, чем смелый человек, Джулия, – сказал Рамзес.

– Не трогай его, – прошептала она и взглянула ему в лицо. – Ради меня, оставь правосудие

Господу. Я не могу быть судьей и палачом.

– Это по-царски, – заметил Рамзес. – Такой мудростью обладает не каждая царица.

Он медленно склонился, чтобы поцеловать ее. Джулия знала, что должна отвернуться, но не могла. И вновь на нее нахлынули жар и слабость. Она попыталась отстраниться, но Рамзес удерживал ее; и все-таки она победила.

Джулия опять подняла на него глаза – он улыбался. Жестом показав, что принимает ее протест, он произнес:

– Я гость в твоем царстве, моя царица.

Эллиоту не стоило большого труда сломить сопротивление Риты. Несмотря на то что она умоляла войти в ее положение – хозяйки нет дома, граф может навестить ее в любое другое время, – он молча прошел в дом и направился прямиком в египетский зал.

– Ох уж эти сокровища! Ни у кого нет времени заняться ими. Принеси мне стаканчик шерри, Рита. Похоже, я здорово устал. Отдохну немного и пойду домой.

– Да, сэр, но…

– Шерри, Рита.

– Да, сэр.

Как она взволнованна и бледна, бедняжка! Ну и бардак в этой библиотеке! Везде в беспорядке разбросаны книги. Эллиот взглянул на столик в оранжерее. С того места, где он стоял, видны были лежавшие там словари. На стульях покоились аккуратные кипы газет и журналов.

Но дневник Лоуренса был здесь, на письменном столе – на это Эллиот и надеялся. Он открыл дневник, убедился, что не ошибся, и засунул его в карман.

Он смотрел на саркофаг, когда Рита принесла на маленьком серебряном подносе бокал шерри. Грузно опираясь на трость, Эллиот взял бокал и слегка пригубил.

– Ты ведь не позволишь мне взглянуть на мумию, да? – спросил он.

– О господи, конечно нет, сэр! Пожалуйста, не трогайте его! – взмолилась Рита. Она смотрела на саркофаг с ужа­сом. – Он очень тяжелый, сэр. Мы не должны даже пытаться поднять его…

– Ну ладно, ладно. Ты не хуже меня знаешь, что древесина здесь очень тонкая и саркофаг совсем нетяжелый.

Девушка пришла в ужас.

Улыбнувшись, Эллиот достал соверен и протянул горничной. Она удивилась и покачала головой.

– Возьми, не отказывайся. Купи себе какую-нибудь безделушку.

Она не успела ответить, Эллиот обошел ее и зашагал к выходу. Рита поспешила открыть дверь.

На нижней ступеньке лестницы он задержался. Интересно, почему же он не настоял на своем? Почему не заглянул в саркофаг?

Его слуга Уолтер подошел, чтобы помочь. Добрый старина Уолтер, который вырос и состарился вместе с ним. Уолтер помог ему забраться в припаркованный автомобиль, и Эллиот устроился на заднем сиденье. Стоило вытянуть ноги, как снова заныло бедро.

Удивился

бы он, увидев, что саркофаг пуст, убедившись, что все это не игра? Напротив. Он и так знал, что в саркофаге ничего нет. И боялся увидеть это своими глазами.

Мистер Хэнкок из Британского музея был вполне обыкновенным человеком. Просто, посвятив жизнь египетским древностям, он использовал их, чтобы продемонстрировать людям человеческую грубость и очевидное ничтожество. Ненависть к людям стала частью его натуры, столь же существенной, сколь искренняя любовь к древностям, изучением которых он занимался всю жизнь.

Хэнкок вслух прочитал заголовок для трех джентльменов, сидевших с ним в комнате:

– »Мумия разгуливает по Мэйферу». – Он перевернул страницу. – Просто отвратительно. Неужели юный Стратфорд выжил из ума?

Пожилой джентльмен, который сидел напротив за столом, улыбнулся.

– Генри Стратфорд пьяница и игрок. Нет, вы подумайте: мумия выбралась из гроба!

– Дело не в этом, – возразил Хэнкок. – Плохо, что мы оставили бесценную коллекцию в частном доме. И вот вам скандал! Там уже побывали и полиция, и репортеры из паршивых газетенок.

– Позвольте мне, – сказал пожилой джентльмен. – Меня гораздо больше беспокоит похищение золотой монеты.

– Да, но… – тихо произнес Самир Айбрахам, сидевший в углу. – Но я же говорил вам, их было только пять, когда я составлял опись коллекции, и никто из вас не видел так называемой похищенной монеты.

– Ну и что? – опять возразил Хэнкок. – Мистер Тейлор – уважаемый нумизмат. Он уверен, что монета была подлинной. И продавал ее именно Генри Стратфорд.

– Стратфорд мог украсть ее в Египте, – предположил пожилой джентльмен. Некоторые из сидевших за круглым столом закивали.

– Коллекцию следует хранить в музее, – сказал Хэн­кок. – Нам нужно срочно начать изучение мумии Рамзеса. Каирский музей кипит от возмущения. А теперь еще эта монета…

– Но, джентльмены, – вмешался Самир, – мы ведь не можем принимать решения относительно этой коллекции, не посоветовавшись с мисс Стратфорд.

– Мисс Стратфорд очень молода, – презрительно отозвался Хэнкок. – И она предается своему горю. Она не способна принимать никаких решений.

– Да, – сказал пожилой джентльмен. – Но надеюсь, все присутствующие понимают, что именно Лоуренс Стратфорд вложил миллионы в развитие музея. Думаю, что Самир прав. Мы не можем перевозить коллекцию без разрешения мисс Стратфорд.

Хэнкок снова уставился в газету.

– »Рамзес поднимается из могилы», – прочитал он. – Говорю вам, мне это очень не нравится.

– Может, следует сменить охранника? – предложил Са­мир. – Или поставить двоих. Пожилой джентльмен кивнул:

– Хорошая идея. И в этом вопросе, повторяю, надо учитывать пожелания мисс Стратфорд.

– Может быть, вы ей позвоните? – спросил Хэнкок, обращаясь к Самиру. – Вы были другом ее отца.

– Хорошо, сэр, – тихо ответил Самир. – Обязательно позвоню.