Мумия
Шрифт:
Бедный мистер Стратфорд, он был таким хорошим человеком, с ним было так приятно работать… Теперь о нем будут помнить из-за его ужасной сенсационной смерти.
Не успел клерк переварить эту ужасную новость, как прочитал не менее сенсационное сообщение: НАСЛЕДНИЦА НЕ БОИТСЯ ПРОКЛЯТИЯ МУМИИ РАМЗЕС ВЕЛИКИЙ НАПРАВЛЯЕТСЯ В ЛОНДОН.
Клерк аккуратно перевернул страницу, сложив газету в толстую трубочку по длине полосы. Трудно поверить в то, что мисс Стратфорд везет домой все сокровища, чтобы разместить выставку прямо в своем доме в Мэйфере. Но ее отец всегда поступал
Клерк очень хотел, чтобы его пригласили на открытие выставки, но понимал, что такая возможность ему не представится, несмотря на то что он проработал в «Стратфорд шипгшнг» почти тридцать лет.
Подумать только, бюст Клеопатры, единственный существующий в мире достоверный портрет. И монеты с ее изображением и именем. Ах, как бы ему хотелось взглянуть на эти вещицы в библиотеке мисс Стратфорд! Но придется подождать, пока Британский музей не востребует всю коллекцию и не выставит ее для обозрения лордов и простого народа.
И еще было кое-что, что он хотел бы сказать лично мисс Стратфорд, если когда-нибудь представится такая возможность, кое-что, о чем, возможно, рассказал бы ей старый мистер Лоуренс.
Например, о том, что Генри Стратфорд уже целый год не сидит за этим столом, хотя по-прежнему получает полную зарплату и премии; или о том, что мистер Рэндольф выписывает ему чеки за счет компании, а потом подделывает записи в кассовой книге.
– А может, юная леди сама во всем разберется. По завещанию она становилась полновластной владелицей отцовской компании. Вот почему она тоже находилась в зале за– седаний вместе со своим красавцем женихом Алексом Савареллом – виконтом Саммерфилдом.
Рэндольфу невмоготу было видеть ее плачущей. Ужасно и такую минуту вынуждать ее подписывать какие-то бумаги. Она выглядела такой хрупкой в этой траурной одежде, с заплаканным лицом, дрожащими, словно ее лихорадило, губами, с глазами, сверкающими странным огнем, который он впервые увидел, когда она сказала ему, что отец умер.
Другие участники совещания безмолвно сидели, опустив глаза. Алекс нежно держал ее за руку. Он выглядел слегка озадаченным, словно не осознавал, что такое смерть, наверное, не хотел, чтобы она страдала. Простая душа. Совершенно неуместен среди этих торговцев и деловых людей; игрушечный аристократ со своей наследницей.
Почему мы должны проходить через все это? Почему мы не можем остаться наедине со своим горем?
И все-таки Рэндольф должен был сделать кое-что, хотя сейчас как никогда все эти дела казались ему совершенно бессмысленными. Никогда еще его любовь к сыну не подвергалась столь болезненному испытанию.
– Просто сейчас я не в состоянии принимать никаких решений, дядя Рэндольф, – вежливо сказала ему Джулия.
– Конечно, конечно, милая, – ответил он. – Никто тебя не торопит. Подпиши только один срочный чек на непредвиденные расходы, а остальное мы сделаем сами.
– Мне хочется самой во всем разобраться, войти в курс всех дел, – сказала она. – Именно этого хотел отец. Ситуация со складами в Индии… Я никак не могу понять, почему там возник такой кризис. – Она
– Оставь это мне, Джулия, – устало сказал Рэндольф. – Я много лет справлялся с кризисами в Индии.
Он пододвинул к ней документы. Подписывай, пожалуйста, подписывай. Не проси сейчас никаких объяснений. Не унижай меня, мне и так больно.
Его самого удивляло, как сильно он тоскует по брату. Мы не знаем силы чувства к тому, кого любим, пока он не покинет нас. Всю ночь он пролежал без сна, вспоминая… Оксфордские дни, первые поездки в Египет с Лоуренсом и Эллиотом Савареллом. Ночи в Каире. Он встал на рассвете и все рассматривал старые фотографии и бумаги. Воспоминания были так живы, так прекрасны.
А теперь, без вдохновения и без особого желания, он пытается надуть дочку Лоуренса. Он пытается прикрыть десять лет хитрости и лжи. Лоуренс создал и укрепил «Стратфорд шиппинг», потому что на самом деле деньги его нисколько не заботили. Лоуренс всегда рисковал. А что сделал Рэндольф с тех пор, как к нему перешло дело? Только держал в руках бразды правления и воровал.
К его изумлению, Джулия взяла ручку и не мешкая поставила свою подпись на всех документах, даже не потрудившись прочитать их. Ну что ж, у него есть небольшая передышка – она не станет задавать лишних вопросов.
Прости, Лоуренс. Это было как немая молитва. Жаль, что ты не знаешь всего.
– Через несколько дней, дядя Рэндольф, мы сядем с тобой и во всем разберемся. Думаю, этого хотел мой отец. Но я так устала. По-моему, пора идти домой.
– Да, позволь мне отвезти тебя, – немедленно отозвался Алекс. Он помог ей подняться.
Добрый хороший Алекс. Ну почему в сыне нет ни капли его порядочности? Весь мир мог бы ему принадлежать.
Рэндольф поспешно отворил двойные двери. К своему удивлению, он увидел сотрудника Британского музея, дожидавшегося окончания совещания. Досадно. Если бы знать об этом заранее, он бы вывел ее через другую дверь. Он терпеть не мог этого надутого мистера Хэнкока, который вел себя так, словно находки Лоуренса принадлежали музею и всему миру.
– Мисс Стратфорд, – приблизившись к Джулии, сказал Хэнкок. – Все решено. Первая демонстрация мумии состоится в вашем доме, как и хотел ваш отец. Естественно, мы сделаем опись всей коллекции и, как только вы пожелаете, перевезем ее в музей. Я думал, вы захотите, чтобы я лично заверил вас…
– Конечно, – устало ответила Джулия. Очевидно, судьба коллекции интересовала ее не больше, чем деловое совещание. – Благодарю вас, мистер Хэнкок. Вы знаете, что значило это открытие для моего отца. – Она снова замолчала, видимо пытаясь справиться со слезами. – Ну почему я не поехала с ним в Египет?!
– Дорогая, он умер там, где был очень счастлив. – Алекс сделал неловкую попытку утешить ее. – И в той обстановке, которая ему нравилась.
Смешные слова. Лоуренса надули. Он наслаждался самым грандиозным своим открытием только несколько коротких часов. Даже Рэндольф понимал это.