Муки любви
Шрифт:
— Сразу признаюсь, что я совершил немало ошибок. Глупейших ошибок.
— Я сам чувствую, что откровенность — это кратчайший путь к успеху во взаимоотношениях между людьми, — сказал Уинстон.
Пока Джек вытирал лицо краем рубашки, его вдруг настигла злорадная мысль.
— Что ж, верно, это было моим главным заблуждением, Уинстон. Недостаток откровенности. Именно из-за этого мы с Мег и разошлись.
От одной мысли о своем злом умысле Джек почувствовал угрызения совести. Нельзя было так поступать, даже по отношению
— Я был в полной уверенности, что ваш брак распался из-за твоей неспособности добиться роста в карьере и обеспечить семье надежный достаток, — заявил Уинстон, насупив брови.
Ага, сработало. Джек понимал, что выпустил на свободу беса.
— Ну, это только доля правды, — согласился он. — Не знаю, что сказала тебе Мег, но разговоры о карьере и достатке — это лишь верхушка айсберга. Главная же проблема в том, что Мег требовала от меня предельной откровенности — понимаешь? Предельной! Чего мне, похоже, всегда не хватало.
— Ты лгал ей?
— Это была не столько ложь, сколько грех умолчания, если ты понимаешь, что я имею в виду.
Джек не отводил глаз от расколотого полена, сохраняя строгое выражение лица.
— Нет, не совсем, — признался Уинстон.
— Ну, Мег постоянно хочет знать, что в самом деле занимает твои мысли. Она называет это «творческой критикой». И просто требует, чтобы ей указывали на все ее ошибки — на малейший просчет. А еще… упаси тебя Бог от лести. Мег чует ее за милю.
— Никогда бы не подумал, что она такая, — заявил Уинстон.
— Не скажет же она тебе об этом ни с того ни с сего! Но если бы я знал с самого начала, чего она от меня ждет, то, возможно, мы бы не расстались до сих пор.
Джек уныло покачал головой и поскреб верхнюю губу, чтобы скрыть усмешку.
— Значит, она требует полнейшей откровенности, — задумчиво произнес Уинстон.
— Полнейшей. Она считает, что недомолвки — это… э… — Джек стыдливо повернулся к адвокату спиной, — признак отсутствия мужества. Настоящий мужчина, по ее мнению, не станет ничего утаивать. Хочешь знать, что я думаю? — Джек оглянулся вокруг, как будто желая удостовериться, что они наедине, и произнес полушепотом: — Я думаю, что это ее заводит.
Уинстон округлил глаза, и Джек многозначительно ему кивнул.
— Го-о-осподи, — протянул адвокат. — И какого рода критику она хочет слышать?
— Так, дай-ка подумать… Она, например, считает, что у нее толстые бедра.
— У Мег?
— Женщина, — промолвил Джек, пожимая плечами. — А еще эти капризы из-за месячных. Понимаешь, о чем я…
— О да, — подтвердил Уинстон, ухмыльнувшись вслед за Джеком.
— Так вот, — продолжал Джек, — когда у нее месячные и она хандрит и подавлена, то ее нужно дразнить, делать замечания. Она это любит. Говори ей, что не переносишь бабских жалоб и скулежа. И не забывай напоминать ей, чтобы она не наматывала на палец волосы.
— Да,
— Именно такие слова она и хочет услышать, чтобы избавиться от скверных привычек.
— Кстати, у нее неладно с языком, — заметил Уинстон.
— С языком?
— Да. Ты наверняка обратил внимание, что Мег частенько произносит слова, которым нет места в лексиконе светской дамы. Я научился пропускать их мимо ушей, но все-таки придется сделать ей замечание на этот счет… прежде чем она познакомится с моей мамой.
— Зачем откладывать? Чем скорее ты начнешь с критикой, тем больше Мег будет тебя уважать.
Уинстон бодро кивнул и сказал:
— Я поговорю с ней прямо сейчас.
— Я кошка! — крикнула Дейзи, вылепив из намыленных волос на макушке два стоящих торчком уха.
— А я кто? — спросила Мег, взбивая в пену шампунь на своей голове.
Дивный запах окружал ее — аромат полевых цветов и миндаля, если верить этикетке на флаконе шампуня. В просторной ванной комнате Мег вместе с трехлетней дочуркой плескалась в большой старинной ванне.
— Будешь собакой. Нет! Длаконом!
— Драконом, — поправила ребенка Мег. — А какие у дракона уши?
— Огломные и жуткие.
— Кажется, мне нужна помощь.
Мег пригнула голову и позволила Дейзи вылепить из мокрых пенистых волос два длинных рога, которые шлепнулись ей на уши.
— Ты стлашный длакон.
— Я должна пускать изо рта огонь?
— Ага! — захихикала Дейзи. — Пускай огонь!
Мег вобрала в себя как можно больше воздуха, зловеще округлив глаза, и дохнула на кроху воображаемым «огнем». Дейзи завизжала от восторга и плеснула в «чудовище» водой.
— Спасти тебя от дракона, Дейзи? — послышался голос у порога.
Мег резко повернула голову и увидела, как Джек затворяет за собою дверь. На мгновение у нее возникло нелепое желание прикрыть руками груди.
— Что ты здесь делаешь?
С беззастенчивой усмешкой Джек проследовал прямиком к ванне.
— Конечно же, спасаю мою дочь от огнедышащего дракона, — игриво ответил он. — Ведь я рыцарь в сверкающих доспехах, если помнишь. Твой герой.
Она помнила. Что-то вспыхнуло между ними, прежде чем Мег отвернулась от своего бывшего мужа, что-то такое, отчего у нее защемило сердце.
— Я испугала длакона, — объявила Дейзи. — Вот так, — и малышка бодро плеснула водой.
— О, так это ты герой. То есть героиня. — Джек присел на край ванны. — Ты погасила драконово пламя.
— Как видишь, у нас все под контролем, — сдержанно произнесла Мег. — Поэтому можешь удалиться.
— Глупости. Я помогу вам смыть пену, — сказал Джек, уверенный в том, что Мег перед Дейзи не устроит ему никаких сцен.
Змей-искуситель.
Пена потекла у Дейзи по лбу, девочка стала мигать и тереть ладонями глаза.