Муха в самолете
Шрифт:
Ирина на секунду замолчала, я, боясь шелохнуться, смотрела на Малову. Значит, противная Раиса оказалась права, Луиза и впрямь знала, где муж. Сначала она предполагала, что конструктор обретается в другой стране, затем пришла весть из КГБ. Вот почему Луиза воскликнула: «Они все-таки убили его», не сдержалась, была на пике стресса и выдала себя. Только окружающие, наверное, решили, что вдова имеет в виду грабителей, тело-то долго не находили, значит, Луиза Иосифовна могла теоретически надеяться на встречу с супругом, а тут известие о трупе, отсюда и возглас: «Они (то есть уголовники) все-таки
После торжественных похорон мужа Луизу никто не беспокоил, но она жила в постоянном страхе, очень хорошо понимая, что к ней внимательно присматриваются и прислушиваются, пытаются сообразить, была ли жена в курсе планов Марка, она сообщница или жертва супруга. Луиза очень хорошо понимала: шум вокруг имени Марка Матвеевича никому не нужен, громогласно заявлять о том, что конструктор продавал на Запад секреты, никто не станет. Марка ухитрились вычислить, схватить, вытрясти из него нужную информацию, а потом убить, обставив дело как банальное ограбление. Шофер Михаил пал пешкой в чужой игре. Наверное, его подозревали в пособничестве шефу, ведь Марк шага без него не делал. И если сейчас в отношении Луизы возникнет хоть минимальное подозрение, ее устранят столь же филигранно, подстроят автомобильную катастрофу или инсценируют самоубийство. Матвея отправят в детский дом, а может, тоже убьют. Сын уже не крохотный ребенок, школьник, значит, и его уничтожат и начисто закопают историю об измене Марка. Правда не должна выплыть наружу, народу не следует знать, что секреты обороны страны известны врагам!
Додумавшись до этого, Луиза не впала в панику. Она вдруг обрела силу и железную волю. На себя вдове было плевать, нужно спасать сына, и Луиза начала действовать, соблюдая крайнюю осторожность.
Понимая, что она не может, не вызвав ненужного внимания, обменять большую квартиру на маленькую, Луиза, заботясь о Раисе, прописала сестру к себе. После исчезновения вдовы и мальчика Раиса должна остаться обеспеченной дамой, Луиза считала себя ответственной за младшую сестру. И еще, апартаменты были набиты картинами, фарфором, антиквариатом; превратившись в наследницу, Раиса безбедно проведет вторую половину жизни.
Оформив бумаги, Луиза, дождавшись июня, как всегда, укатила в Веревкино.
– Ты обязана мне помочь, – завершила она свой рассказ.
Ирина, совершенно обалдев от обилия невероятных сведений, еле-еле выдавила из себя вопрос:
– Каким образом?
– Я все продумала до мельчайших деталей, – сказала Луиза, – Ты же иногда картошкой торгуешь?
– Ну да, – кивнула Малова.
– Значит, так! Через пару недель повезешь мешки на электричку, постарайся попасться на глаза соседкам и скажи: «Вот, решила картошку продать, много осталось». А через час после твоего отъезда изба вспыхнет огнем. Ты на базаре, соседи сразу на помощь не бросятся, баллоны с газом в кухне стоят. Ясно? Мы с Матвеем в огне погибнем!
– С ума сошла! – заорала Ирина. – Никогда!
– Сядь, – велела Луиза, – нас там не будет, мы в мешках уедем, под видом картошки. Матюша мелкий, я тоже некрупная, докатишь нас до леса, а там мы расстанемся. Ты на поезд, мы пешком до Колькина, ну и так далее. Кстати, мешков должно быть три, один с настоящей картошкой, два с нами.
Ира схватилась за голову:
– Куда же ты пойдешь?
– Тебе знать не надо, – сурово ответила Луиза, – за тобой могут следить, еще найдут нас. Но, поверь, я все приготовила, квартиру и работу, одна беда, документов у меня нет, паспорта настоящего! Ну да я такую службу пока нашла, что никаких бумаг не спросят, ладно, решу проблему. Главное нам сейчас «умереть», исчезнуть.
Малова вцепилась пальцами в стол.
– Но изба-то сгорит?
– Конечно!
– И где же нам жить с дочкой?
Луиза поморщилась:
– Сказала же, я все продумала. Вот, держи деньги. Тут тебе на многое хватит, и на дом, и на мебель, еще и останется.
– Откуда у тебя столько?
– Все Раисе отойдет, – меланхолично пояснила Луиза, – квартира, мебель, картины, кроме моих драгоценностей, они тут, в сумке. Ожерелье бриллиантовое я продала, из вырученных денег тебе на дом и барахло хватит, а на остальное сама жить буду. Впрочем, я прихватила лишь наиболее ценное, что попроще дома осталось. Соседи ничего не подумают, решат, тебе московский любовник помог, отец дочки.
– А Раиса не заподозрит неладное? Не начнет орать на всех углах: «Где же цацки? Почему их на месте нет?»
Луиза улыбнулась одними губами.
– Не переживай! Как только о моей «смерти» узнаешь, сразу в Москву езжай и Раиске о беде сообщи. Пошляйся по квартире, потом и уезжай. Я свою сестру хорошо знаю, она решит, что ты драгоценности сперла.
– Ой! Еще в милицию заявит.
– Нет, побоится, доказательств-то нет. Все чисто будет.
– Нехорошо как-то…
Луиза встала:
– Ладно, забудь все, мы с Матюшей завтра уедем. Сама справлюсь, без тебя, новый план придумаю. Убить, правда, нас могут, пока другую историю затею, но, значит, судьба такая.
– Сядь, – велела Малова, – мы с тобой ближе некуда, естественно, я тебе помогу. Надо лишь еще раз все продумать. Кстати, Матвей уже большой…
– Я ему все объясню, – кивнула Луиза, – потом, когда сбежим! Вот только паспорт надо достать, да такой, чтобы в него мальчик вписан был, я все продумала, а с бумагами загвоздка, но ждать больше нельзя, чует мое сердце, вернемся осенью в город и сгинем.
Пару раз потом Луиза ездила в Москву, якобы к зубному, но Ира знала: подруга пытается раздобыть документы, только получить чужой паспорт никак не удавалось.
– Ничего, – сказала вдова конструктора подруге, вернувшись в очередной раз из столицы ни с чем, – бог милостив, пошлет помощь.
Вечером того же дня, совсем поздно, Ира, утомленная жарой, решила искупаться. Сил наполнять ведрами летний душ не было, и она надумала сбегать к речке, идти к ней всего ничего, напрямик, через лес. Наступала ночь, но Малова не боялась темноты. Прихватив полотенце, она пошла к задней калитке, дом Ирины был последним на улице, прямо за ним чернели ели.