Муха в самолете
Шрифт:
– Ну пиши, впрочем, лучше приходи в садик, – понуро ответила Башметова, – после полудня. Ильяс дома по утрам, еще услышит ненароком, не сносить мне головы тогда.
– Хорошо, – кивнула я, – так и быть, завтра ровно в полдень я загляну в садик. Но имей в виду, просто перечень имен и фамилий меня не устроит.
– Что же тебе надо?
– Еще адреса или номера телефонов!
– Ой!
– Не сумеешь, придется мне самой узнать их у твоего мужа.
– Сделаю все, – затараторила Роза, – вытащу из Ильяса необходимое, только потом ты оставишь нас в покое?
– Стопроцентно, – пообещала я и ушла.
Глава 10
На
Я остановилась у лотка и стала обозревать новинки, зависть одолела меня. Да уж, пока госпожа Тараканова пытается решить философские проблемы, Устинова, Маринина и Куликова не дремлют, они спокойно пишут книги. А это чья новинка? Ба, Смолякова! Снова выпустила роман.
– Дайте-ка мне вон те книжки, – попросила я, роясь в кошельке, – впрочем, все я не потяну, лучше одну Смолякову.
Шмыгающая носом лоточница подала мне томик в яркой обложке, я сунула детектив под мышку и нырнула в подземку. Ладно, не стану сейчас терзать себя. Все, что ни происходит, делается к лучшему, во всяком случае, в отношении меня данное правило срабатывает на сто процентов. Арина Виолова более не нужна «Марко»? Но ведь в Москве существует не одно издательство, где-нибудь да пригожусь. Олег решил развестись со мной? Пусть сначала поживет без меня, ох, тяжело ему придется. И дело даже не в бытовых сложностях, их возьмет на себя Томочка. Кому Олег станет изливать душу? Кто будет выслушивать его, сочувствовать? Кстати, Куприну, наверное, сейчас уже плохо!
Я прижалась к двери несущегося сквозь мрак вагона. Зависть испарилась, теперь ее место заняла жалость. Нет, я дура! Взяла и закусила удила, Олег небось мучается, надо позвонить ему. Стоп, у него теперь есть крыса Лена. И вообще, каково мне сейчас возвращаться домой? Приползу, словно побитая собачонка, неудачливая писательница!
На глаза набежали слезы, я обозлилась и что есть силы топнула ногой: не рыдать! Не рыдать!
– Девушка, – укоризненно спросил стоявший рядом прилично одетый мужчина, – у вас болезнь Паркинсона?
– Отчего вам в голову пришла такая глупость? – удивилась я.
– Бьете меня уже третий перегон подряд, – заявил он, – то рукой толкали, потом ногой колотить начали!
– Простите, – быстро сказала я и, протиснувшись сквозь толпу, выбралась на платформу.
Эскалатор вынес меня наверх, на улице стало еще холодней, поплотней запахнувшись в куртку, я побежала по тротуару, поскользнулась и со всего размаха шлепнулась на пятую
Внезапно мягкий, интеллигентный голос проворковал:
– Девушка, что же вы так неаккуратно!
Симпатичный мужчина, тот самый, сделавший мне замечание в вагоне, протягивал руку.
– Вставайте, милая, так и простудиться недолго.
Преисполненная благодарности к доброму самаритянину, я вцепилась в крепкую ладонь.
– Спасибо.
– Не за что, дорогая. Ну как же вы так неосторожно, давайте курточку сзади отряхну.
Я почувствовала к незнакомцу почти любовь, а он, стряхивая с меня снег, мирно продолжал:
– Ну надо же! Возраст уже не юный! Нельзя быть такой неловкой клячей!
– Неловкой клячей? – повторила я. – Неловкой клячей не в юном возрасте?
– Увы, – вздохнул дядечка, – жизнь проходит, впереди смерть! Все течет, все изменяется, все там будем!
Сделав сие оптимистичное замечание, прохожий стряхнул со своих перчаток комочки налипшей грязи и был таков. Я осталась переживать ситуацию, подкатившие к глазам слезы высохли, жалость к самой себе испарилась без следа. Кляча! Неловкая кляча! Все там будем!
С одной стороны, это верно, но с другой!.. Никакая я не кляча!
Подняв с тротуара сумочку, я побежала вперед. Значит, так, каждый кузнец своего счастья, можно, конечно, рыдать, получая пинки от судьбы, а можно воспринимать их как уроки жизни. Счастье никто тебе не подарит, есть какие-то вещи, которые нужно делать самой. Ну кто починит за вас зубы? Нравится это или нет, сидеть в кресле у стоматолога придется вам лично. Но, с другой стороны, будете ли вы сытой, коли ужин слопает кто-то другой? Нет? То-то и оно! За свою радость надо бороться самостоятельно. Домой я вернусь победительницей, человеком, который узнал, кто убил Асю Локтеву, писательницей, создавшей новый роман, удачливой, молодой, красивой женщиной, а не неловкой клячей. Нечего жалеть себя, это не конструктивное поведение. Нельзя требовать жалости от других, это унизительно, с любыми обстоятельствами можно бороться, главное, не складывать лапки. Мышь способна сдвинуть гору, а если глыба не покоряется, ее нужно прогрызть, расковырять, расцарапать. И времени у меня мало, надо успеть завершить расследование до возвращения Томочки, та просто заболеет, узнав, что я пропала неизвестно куда!
С красными щеками я добежала до квартиры Васи и стала звонить в дверь.
– Работу искала? – сурово спросила молодая худенькая женщина, распахнув дверь.
– Ага, – кивнула я.
– Ну, входи, – сказала хозяйка, – небось меня не узнаешь, я – Линда!
Я с удивлением посмотрела на ее тощую фигурку. Линда даже меньше меня и ростом, и размерами. Интересно, каким образом она ухитрилась запугать громадного Васю?
– Топай на кухню, – велела Линда, – поговорить надо, срочно!
Не успела я сесть на табуретку, как Линда бесцеремонно заявила:
– Приехала ты без приглашения и с болячкой свалилась, место заняла на раскладушке.
– Извини, – я решила тоже обращаться к ней на «ты», – это случайно вышло, не нарочно.
– За тобой ухаживали.
– Спасибо.
– Поили чаем.
– Совсем не помню, но еще раз спасибо.
– Это одни слова, – отмахнулась Линда.
Я собралась спросить, чего она от меня хочет, но тут в кухню вошла здоровенная кошка и, сев около холодильника, трубным голосом заорала: