Муха на стекле

Попов Олег

– А вот это, пожалуй, интересно… – произнёс я, переглянувшись с Алиной. – Мы с сестрой сможем на последней повозке проникнуть за стены крепости?

– Сено, обычно, развозит Франциск… Если я возьмусь вместо него доставить эту телегу в замок, думаю, он не будет против. И вопросов лишних задавать не станет… Его семья мне обязана. Я за раненого на войне брата Франциска сражался на судебном поединке…

– Отлично! Ещё нам надо продумать пути отхода из замка… И как потом незаметно, всем вместе, покинуть ночью деревню. Если, конечно, всё сложится удачно.

***

До полудня субботы, мы

втроём прорабатывали мельчайшие детали предстоящей операции… Ну, а после обеда приступили к осуществлению задуманного.

…Августин без проблем договорился с Франциском. Более того, он выкупил у зажиточного крестьянина телегу и приобрёл у него же двух запасных сильных лошадей в дорогу – в обмен на оставляемый дом и всё имущество. Ошеломлённый внезапной выгодной сделкой, прижимистый Франциск на радостях добавил к телеге ещё два новеньких колеса на смену и комплект деревянных дуг с полотняным пологом, позволявший быстро натянуть над повозкой защиту от дождя или палящего солнца в пути.

…Взвесив все варианты, мы пришли к выводу, что в случае успеха, уходить беглецам следует только через лес, по северной дороге. Тогда стража с высоких башен замка не сможет их обнаружить с рассветом, под сенью густой листвы. Да и догнать конную повозку на единственной узкой и извилистой просеке будет непросто. Особенно, если предпринять заранее кое-какие меры…

Для этого, уже на исходе дня, Августин ушёл в лес и подрубил несколько толстых деревьев в глубине дубравы, у самого края дороги. Теперь, достаточно было десятка точных ударов топором, чтобы на пути возможной верховой погони в вековой чаще вырос непреодолимый завал из мощных и ветвистых стволов.

Время в хлопотах пролетело быстро… Когда на деревню опустились сумерки, к дому Августина подъехала телега, гружённая огромным стогом душистого сена. Франциск, передавая поводья, бросил соседу, сам, наверное, поражаясь собственной щедрости:

– Ты это… Того… Господские деньги за сено можешь себе оставить… Пригодятся. Помогай тебе бог в жизни!

– Спасибо, – усмехнулся в усы Августин. – Помощь неба мне нынче очень даже понадобится…

Франциск удалился, так и не решившись напоследок задать соседу явно вертевшийся на языке вопрос – зачем это мастеру меча вдруг понадобилось лично отвозить деревенское сено в крепость? А мы с Алиной сделали глубокую выемку в стогу и залезли внутрь… Августин аккуратно заложил и замаскировал душистой пробкой из высушенной травы отверстие снаружи. Потом, мастер взобрался на козлы, присвистнул, дёрнул за поводья… И телега, поскрипывая, тронулась со двора.

…Я молча сидел в тёмном травяном мешке, покачиваясь на ходу, приобняв затихшую под боком девушку. Глаза мои были закрыты. При этом, я отчётливо видел и себя и Алину внутри большого стога… И, одновременно, наблюдал за нашей, ползущей вверх по склону, телегой. Смотрел, словно бы с высоты птичьего полёта… Удивительные, ни на что не похожие ощущения, переживаемые слипером в странном мире осознанных снов!

***

В замок мы попали без особых проблем. Стражник на воротах заворчал было, что, мол, разъездились тут всякие, на ночь глядя… Но, приглядевшись к вознице, узнал Августина и махнул рукой – проезжай! Мастера меча служивые люди уважали. Многих он в крепости лично обучал

воинскому ремеслу…

А ещё, ему искренне сочувствовали. Все были в курсе, едва не состоявшейся свадьбы Августина с разоблачённой ведьмой… Вот ведь дьявольское семя – чуть не погубила такого воина!

Все знали и о намерении мастера навсегда покинуть деревню после завтрашней, публичной казни… И с пониманием относились к этому решению. Старший стражник только крикнул вслед проскрипевшей телеге:

– Смотри, долго не задерживайся! Я до смены часовых обязательно мост должен поднять.

…Когда мы въехали на безлюдную крепостную площадь, ночь уже зажгла свои яркие звёзды над тёмными силуэтами зубчатых башен. Над замком царили тишина и покой…

В центре площади, через которую пролегал наш путь, всё было готово к завтрашней экзекуции. Свежеструганные ступеньки вели на высокий, почти в человеческий рост, прочный деревянный помост. А на нём возвышалась одинокая плаха…

Несчастную Якобетту держали в темнице для особо опасных преступников, в дальнем углу замка. Отдельное помещение с толстыми каменными стенами и дубовой дверью охраняли сразу два стражника, вооружённые алебардами. Несмотря на быстро сгущавшийся мрак, полагавшийся факел для ночного освещения входа в темницу, слуги тут установить и зажечь ещё не успели…

Безмолвные фигуры часовых чернели на фоне серой стены. Крепкая дверь, которую они бдительно стерегли, была оббитая кованным железом, и запиралась на целых два навесных замка. Стражники хранили ключи на груди, на прочных верёвках. Караульные зорко следили не только за целостностью замков, но и друг за другом… Отпирать запоры своими ключами они имели право только с разрешения и в присутствии начальника караула.

Августин, по пути к месту разгрузки телеги, сделал небольшой крюк, и остановился у глубокой ниши в крепостной стене, недалеко от темницы. Мастер спрыгнул с козел, и стал, громко ругаясь, поправлять заднее колесо у своей повозки. Кроме двух молчаливых часовых, никого поблизости не было…

За слюдяными витражами узких окон, носились с горящими факелами слуги. До слуха долетали лишь дробный топот деревянных башмаков, да приглушённые голоса. Было самое удачное время для нашей рискованной затеи… Наступление ночи всегда сопровождала ежевечерняя, всеобщая суматоха, связанная с освещением обширной, охраняемой территории крепости.

Часовые у темницы напряжённо следили за невесть откуда появившейся в поле их зрения гружённой телегой, и действиям слабо различимой во мраке фигуры бранящегося возницы… Августин, выбрав момент, и скрывшись на минуту от внимательных глаз стражников за горой сена, выпустил нас с Алиной на свободу.

Мы с девушкой, скользнули бесшумно в чёрную нишу в каменной стене, и затаились. Две человеческие фигуры здесь, укутанные в длинные туники, с надвинутыми на лицо капюшонами, не всякий бы заметил и вблизи… Зато нам часовых с поблёскивающими в темноте алебардами, в метрах тридцати, было видно прекрасно. Я шепнул мастеру, направившемуся к лошадям:

– Поставишь телегу на разгрузку и быстро возвращайся сюда…

Августин отъехал. А вскоре, по донёсшимся голосам со стороны хозяйственных построек замка, я понял, что слуги приступили к разгрузке сена.