Мудрость палача

Абдуллаев Чингиз Акифович

– Я думал, у Лосякина была другая политическая ориентация, – пробормотал Потапов.

– Это вам не сексуальная ориентация, которую не меняют, – отмахнулся директор, – политическую ориентацию можно менять много раз. Получается, что Лосякин вовремя почувствовал, куда дует ветер, и выбрал себе новых друзей. Тогда главный удар будет направлен либо против нынешнего Премьера, либо против его первого заместителя.

– Это пока только наши предположения, – осторожно заметил Потапов, – возможно, речь шла о другом человеке,

который потенциально не менее опасен.

– О ком? – выдохнул директор. – Кто еще может быть им опасен? Вы же знаете, что это целая связка. Бывший Премьер-министр, нынешний мэр города, руководство разведки, военные. Они все играют на одной стороне. Против них только наше правительство, которое с трудом удерживает политическое равновесие в обществе. Кто еще может представлять для них угрозу? Коммунисты? Они не в счет? Тогда кто конкретно?

– Вы, – вдруг сказал Потапов, – речь ведь могла идти об устранении наиболее сильных союзников нынешнего Президента и Премьера.

– Что? – директор смутился, потом задумался, наконец нахмурился. Он понял, что его заместитель не просто пугает его столь неприятной перспективой. Очевидно, Потапов уже просчитывал варианты.

– Думаю, что я не представляю такой большой политической ценности, – хрипло сказал директор, – хотя чем черт не шутит. Нужно заставить Кучинского вспомнить все детали и найти тех «ликвидаторов», которых СВР не внесла в список.

– Найдем, – кивнул Потапов, – но этот вариант жизнеспособен только в одном случае.

– В каком таком случае? – недоуменно спросил директор.

– Если Лосякин действительно перешел на другую сторону, сменив политическую окраску. А если нет?

– Я вас не понимаю, генерал Потапов. К чему вы клоните? – у директора окончательно испортилось настроение.

– Если Лосякин играл не на той стороне, то жертвой мог стать уже совсем другой человек, из другой связки. Вы меня понимаете? Разрешите мне поговорить с банкиром Тальковским?

Директор изумленно посмотрел на своего заместителя. Отвернулся. И, кусая губы, с досадой признал:

– Вы далеко пойдете, генерал. Хотите сидеть сразу на двух стульях? Не разрешаю. Мы пока не имеем никакой информации.

– Мы обязаны учесть все возможные варианты, – не обиделся Потапов, – иначе мы никогда не найдем собеседника Лосякина. А в нашем деле могут быть два варианта. Либо Лосякин переметнулся к оппозиции и выполнял заказ кого-то из людей, близких к ней, тогда понятно, почему служба СВР не дает нам полных списков. Либо Лосякин выступал на стороне действующей власти, и тогда служба СВР, подозревая нас в сговоре с погибшим, намеренно не дает списков, чтобы вычислить предполагаемого убийцу без нашей помощи.

– А третьего варианта не существует? – насмешливо спросил директор.

– Существует, – ответил Потапов, глядя в глаза своему собеседнику. – Лосякин мог действовать

на свой страх и риск. А убийца, которого он хотел нанять, должен был помочь ему решить личную проблему. Например, убрать соседа по даче. Или тещу, которую Лосякин терпеть не мог. Но тогда, правда, непонятно, почему Кирилл Сергеевич записал свой разговор на пленку. И почему в его машине оказалась такая фантастическая сумма денег. Логично предположить, что ему кто-то ее дал за какую-то услугу. Тогда третий вариант исключен полностью.

Первым глаза отвел директор, не выдержав взгляда своего заместителя. Он отвернулся и сухо произнес:

– Я вас больше не задерживаю.

Когда Потапов вышел, директор долго смотрел на телефон правительственной связи. Нужно было принимать решение. В той борьбе, которая началась, нужно было занимать чью-то сторону. Директор еще раз посмотрел с отвращением на телефон, уже протянул было руку, чтобы набрать номер банкира Тальковского. И замер.

«Может, не стоит торопиться, – подумал он, – еще неизвестно, чем кончится это расследование. Нужно подождать несколько дней…»

Он заставил себя подняться и пройти в комнату отдыха. И только там, оставшись один, он подошел к зеркалу и долго смотрел на свое отражение, словно определяя, годится ли он еще для драки, в которую уже ввязался его покойный заместитель. Зеркало показало мертвенную бледность лица и растерянные глаза человека, который не знал, как ему поступить. Директор тихо выругался и отвернулся.

– Буду ждать, – твердо решил он, – нужно посмотреть, чем кончится расследование Потапова.

День двенадцатый. Москва. Среда. 4 июля.

Смерть близкого человека – это всегда шок для его родных. Когда умирают после болезни или в глубокой старости, родственники находят смягчающие боль обстоятельства. Но когда с относительно молодым, полным сил и здоровья человеком происходит трагическая случайность, для родственников это оказывается ни с чем не сравнимым потрясением. Это как невероятный удар Судьбы, неожиданно оказавшейся к вам несправедливо жестокой и не дающей ответа, почему высшие силы решили так наказать вас.

Лилии Савельевне Лосякиной шел сорок шестой год. Казалось, ничто в ее жизни не предвещало столь трагических изменений. Любящий муж, карьера которого так удачно состоялась. Двое взрослых детей, один из которых заканчивал юридический факультет МГУ, а второй учился в экономической академии. В общем, все шло своим чередом. Она была младше своего супруга всего на один год, и более двадцати лет счастливой семейной жизни отразились на ее лице выражением спокойной уверенности. Она радовалась за мужа, занявшего к сорока семи годам должность заместителя директора ФСБ и получившего звание генерала. Казалось, все шло так, как должно было идти.