Мудрец
Шрифт:
– А меня зовут Денис, я работаю в местном отделении банка «Континенталь», а это -мой давний друг – Ян. Его предки когда-то были викингами, – зачем-то добавил Ден, хотя не был уверен, что это достоверный факт, но очень хотел понравиться пассажиркам,– у него прекрасный фрегат, на котором он часто выходит в открытое море поохотиться на китов.
Ян не стал опровергать приукрашенный про него рассказ, а в подтверждение статуса «морского волка» достал трубку, сделанную из слоновой кости в форме головы рептилии, и попросил Дениса набить в нее табака с романтичным названием «Капитан». Ден открыл небольшой футляр и заполнил трубку. Януш с большим удовольствием стал ее раскуривать, и в кабине машины образовалось облако бело-серого пахучего дыма, растворившее царившее здесь ощущение загадочности от цветочного аромата.
– Можно мы Вас будем теперь
– Мне будет приятно, если такие милые дамы будут ко мне относиться с почтением, как к старому «морскому волку», – и он крякнул от удовольствия.
Алиса сидела молча и по-прежнему улыбалась, всматриваясь куда-то вдаль. Создавалось впечатление, что ее тело находится в машине, а мысли где-то очень далеко. В отличии от ее попутчицы, которая без умолку щебетал, делясь своими впечатлениями о посещении ботанического сада, рододендронах небывалой красоты и распустившимся на днях цветке «дьявола» с тычинками в виде пиковых наконечников и большими усами. Ден не осмеливался заговорить с Алисой. Он не хотел делать для себя преждевременных выводов, поэтому решил сделать паузу в диалогах с таинственной девушкой. А собственно, что таинственного было в ней? Как ее зовут он знал, хотя имя ее было каким-то уж очень сказочным. Ну, журналистка. Однако, тематика ее репортажа все же была не совсем типичной для молодой сентиментальной особы. Но сердце почему-то билось неравномерно, замирая в тот момент, когда он украдкой смотрел на отражение ее изящного лица в зеркале.
За непрерывающейся болтовней Марго время пролетело незаметно. Машина подъехала к отелю. Девушки быстро собрались и поблагодарив вышли из машины.
Ян заметил, как прикован взгляд Дениса к милой рыжеволосой попутчице, и решив подбодрить приятеля, крикнул девушкам вслед:
– Прелестные дамы, если вам будет вдруг скучно, то в ближайшую субботу я планирую отправиться в бухту Мечты с туристами. Там великолепные виды и морские обитатели, которые уверен поразят вас не меньше, чем флора дендрария. Кроме того, моя жена великолепно готовит рыбу. Таких блюд вы точно нигде больше не попробуете. Приезжайте на пристань к десяти часам утра.
– Спасибо, -ответила Маргарита, а Алиса только помахала рукой и улыбнулась.
Когда девушки скрылись за входной дверью отеля, Дениса осенило.
– Это были тюльпаны. Я точно знаю этот запах, – произнес он, потирая себя ладонью по лбу.
– Какие тюльпаны? – недоумевал капитан.
– А ты не заметил, какой приятный запах шел от волос Алисы?
– Видно ты хорошо нырнул. Вот, если у человека нет слуха, то говорят, что «ему медведь на ухо наступил», а если человек не различает запахи, тогда как это называется? Кто и на что тогда ему наступает? – начал язвить Ян.
– Я хорошо помню этот запах. Когда я был еще маленьким, мама меня часто водила на цветочные выставки, прививая мне любовь к прекрасному. С тех пор я не люблю розы, но у меня развилось очень острое обоняние. Я точно знаю запахи всех известных мне цветов. Я могу с достоверностью девяносто девять процентов определить любой парфюмерный запах, если, конечно, я его однажды слышал.
– Тебе надо было работать парфюмером, а не в банке. Дались тебе эти тюльпаны? – процедил сквозь облако табачного дыма, поднимающегося из трубки, «морской волк».
Глава 4. Физик
Два дня Семен не выходил из дома, поглощая все запасы алкоголя, некогда накопленные по случаю непредвиденного гонорара. Он не мог освободиться от мысли об Элис. В голове мелькали сцены встречи с ней, ее заливистый смех, нежный взгляд, чуть заметные морщинки вокруг глаз. Он не мог простить себе такое неловкое падение. Ему хотелось провалиться сквозь землю, но только не попадаться на глаза своим коллегам, наблюдавшим за его ляпсусом. Вероятно, все уже давно забыли об этом инциденте, занятые своими делами и проблемами, но для него это было чудовищно. Все знали о его отношении к женщинам, а тут такое очевидное замешательство и совершенно откровенное благоговение перед дамой.
Семен поднялся с дивана, прошел на кухню по захламленной вещами и книгами комнате, открыл холодильник и не обнаружив в нем никаких продуктов решил, таки, дойти до магазина. Его мотало из стороны в сторону, голова страшно болела, синдром похмелья бушевал. На кухонном столе стояли пустые бутылки из-под виски, на блюдце лежали остатки сыра и копченой скумбрии, в пепельнице
На улице была прекрасная погода. Светило солнце, небо было безоблачным. Море, видневшееся сквозь зеленые пятиконечные листья виноградника, обвивающего открытую террасу, было спокойным и отливало лазурным цветом. На площадке, рядом с первым этажом дома стояла его Ferrari с открытой дверью. Семен вышел на террасу, оторвал свисающий плод зеленого киви и откусил плотную кислую мякоть. Его лицо скривилось в жуткой гримасе плутовского шута. Он спустился по ступенькам на площадку, подошел к машине и обнаружил на полу валяющийся мобильник. Батарея была разряжена. Он забрал телефон, захлопнул дверцу машины, так и найдя от нее ключи. Поисками он заниматься не стал. Ему хотелось поскорей добраться до комнаты и подключиться к эфиру. Семен набрал номер Макса.
– Привет, Семен. Куда ты пропал? Два дня не могу до тебя дозвониться. Ты наверно завис с восхитительной журналисткой? – начал разговор Макс.
– Привет Макс, мне не до шуток. Я в полном раздрызге. Разбил себе бровь, а в доме нет никаких медикаментов. Ключи от машины безнадежно потеряны, кроме того, синдром похмелья давит на мозги и выступает на лице.
– Да, ты опять надрался, Семен. Тебе пора кодироваться. Иначе совсем слетишь. А ты, ведь, талантливый физик, – резюмировал Макс.
– Да, я – талантливый. Но наука отнимает все мое время. И поэтому у меня нет друзей. Только приятели- собутыльники. Когда мне хреново, даже позвонить некому. Вот только тебе и могу довериться, – разоткровенничался Ордынский.
– Понял. Сейчас приеду. Жди,– быстро среагировал Максим и смеясь добавил,– Думаю, что сегодня «на брудершафт» пить не будем.
Дом Семену достался по наследству от отца и находился примерно в километре от берега моря, невысоко в горах. К дому вела узкая грунтовая дорога, посыпанная мелким гравием. На ней помещалась только полоса для движения , проехать на машинах навстречу друг другу было проблематично. Некоторые повороты и подъемы неказистой трассы были довольно крутыми. Вдоль небольших заборов, отделяющих типовые частные домики от дороги, росли гранатовые деревья, акации и кусты розового рододендрона. Заборы были увиты виноградом и лианами киви. На придорожных полосках земли росли мандариновые деревья, но мандарины на них не вызревали и всегда оставались зелеными. Отдельные участки, расположенные за изгородями, выглядели ухоженными; газоны со светло-зеленой травой дополняли кустарники роз различной величины, а по стенам домов извивались стебли благородных клематисов и глициний. Участок Семена зарос травой, в которой прыгали известные и неизвестные науке насекомые в огромном количестве. Кроме травяного бурелома, посередине утоптанной площадки, отделявшей заросли от дома, находилось одно уникальное перечное дерево с маленькими круглыми шариками плодами темно-зеленого и красного цвета. Под ним на земле лежали черные горошины уже поспевшего и выпавшего из чешуи плода перца. Дом был просторным. На первом этаже располагался технический блок с гаражом, на втором большая гостиная с кухней, ванная комната и открытая терраса, а на третьем – четыре маленькие спальни, в которых стояли кровати и платяные шкафы. Семёну все эти помещения были не очень нужны. Спал он всегда на диване в гостиной и пользовался преимущественно вторым этажом, на третий он попадал крайне редко, в основном, в те дни, когда размещались в спальнях оставшиеся ночевать Макс с Деном или какой-нибудь заезжий командировочный ученый после долгих ночных научных дебатов.