Мученик

Рори Клементс

— Господин Шекспир, пожалуйста…

— Ордер будет выписан к концу дня, и за вами придут шериф или его констебли. А пока не покидайте этого дома, или, и я вам это обещаю, когда вас арестуют, вы поплатитесь за это. — Шекспир направился к двери.

— Господин Шекспир, подождите…

Он остановился и повернулся.

— Да?

Джонсон хотел что-то сказать, но передумал и в отчаянии покачал головой.

Шекспир развернулся, словно взбешенный бык, и пошел прочь. Он был зол: зол на Джонсона за то, что тот поставил его в такое положение, зол на себя за то, что пригрозил насилием человеку, который заслуживал

лучшей доли. Но убийца уже совершил одно покушение на Дрейка. Когда ждать следующего?

Глава 27

Томас Вуд проснулся едва дыша от ужаса. Чьи-то пальцы сжимали ему горло, а руки были крепко прижаты к кровати. Он изо всех сил пытался освободиться, но не мог даже пошевелиться.

Была глухая ночь. Он услышал, как где-то вдалеке ночной сторож отсчитал час. Еще минуту назад ему снились приятные сны, а в следующее мгновение наяву его ждал кошмар. Он пытался дышать, но чья-то рука все сильней сжимала ему горло.

— Вуд? Томас Вуд? — Голос был грубый и резкий. Рука сжала Вуду горло и подняла его с подушки. Второй незваный гость заломил ему руки за спину и связал. Наконец рука, сжимавшая горло, ослабила захват, и Вуд принялся судорожно хватать ртом воздух, словно попавшийся на крючок и вытащенный из воды линь.

Вуд сидел на своей роскошной, покрытой малиновым с золотом покрывалом кровати с пологом из богатой камчатой ткани. Просторная спальня была отделана великолепными деревянными панелями. На Вуде была ночная рубашка из белого батиста и колпак. Однако теперь эту красивую комнату заливал свет смоляных факелов, которые принесли с собой шесть грубых мужчин. Один из них, тот, что стоял ближе остальных и говорил с Вудом, с презрением рассматривал его с ног до головы. Вуд попытался возмутиться, но издал лишь сип.

— Томас Вуд?

Вуд кивнул, пытаясь произнести «да».

— Томас Вуд, вы арестованы по обвинению в тяжком преступлении. Вас отвезут на допрос, затем вы предстанете перед Судом равных, [52] который признает вас виновным и приговорит к повешению.

— Что? Какое преступление? — прохрипел Вуд.

— Кража, Вуд, кража древесины, предназначенной для кораблей Ее величества. Мы знаем, как вы построили этот особняк.

— Что вы такое говорите?

52

В средневековой Западной Европе разновидность сословных судов для свободных граждан.

Человек сделал шаг назад. На нем была накидка из черного меха.

— Вуд, вы прекрасно знаете, о чем я. Для строительства этого дома вы использовали корабельный лес. Материал опознан, без сомнений. Вы построили прекрасный дом, а испанцы могут спокойно посылать свои корабли к нашим берегам.

— Это ложь!

— О, вы обрели голос.

— Говорю вам, эту древесину привезли мои плотники, уважаемые мастера своего дела. Я ничего не крал, господин… Кто вы?

— Топклифф. Суду решать, кто говорит правду, Вуд. Вы пойдете с нами. — Он повернулся к своим людям. — Уведите.

Спустя три дня пребывания в зловонной норе у отца Коттона начались видения. Он видел странные вещи: ангелов с крыльями из паутины, демонов с ногами о семи когтях и красные тушки освежеванных

петухов, от которых, словно от клинков, отражался свет. Перед его взором возникали лежащие на белых простынях обнаженные женщины с розовой кожей. Он видел вкушение запретного плода и мяса, от которого веяло тлением, подобно осенним яблокам, провисевшим на дереве слишком долго.

Когда его посещали эти видения, Коттон закрывал глаза и молился. Но видения его не отпускали. Спустя некоторое время он уже не понимал, открыты его глаза или закрыты.

Время от времени он ощупывал себя под одеянием, чтобы убедиться, что тело его на месте. Иногда Коттону казалось, что он умер, а временами он даже был уверен, что умер. Когда подводят чувства, как определить, умер ты или еще жив?

Еда быстро кончилась, но у Коттона оставался заплесневелый кусочек сыра, который он разрезал пополам каждый раз, когда ел. Это приносило успокоение: его тело продолжало существовать, оно переваривало пишу. Он размышлял: сколько раз можно разрезать кусок сыра пополам, прежде чем тот исчезнет? Голод был еще не самым страшным мучением. Он знал, чтобы не умереть, ему нужна вода, поэтому он постоянно пил и часто ходил по малой нужде в уголке своего укрытия.

Шум за пределами его зловонной норы постепенно затихал, возникая все реже. Теперь он понимал, что не умрет от нехватки воздуха. Ему отчаянно не хватало свежего уличного воздуха, но было ясно, что тот, кто придумал и построил это потайное убежище, все продумал и включил вентиляцию в свой проект.

Временами Коттон задумывался, а есть ли кто-нибудь в доме. Здесь ли еще люди Топклиффа? Если нет, то почему графиня до сих пор не выпустила его? Может, ее саму арестовали. Когда у него в голове появлялись подобные мысли, он начинал задыхаться от страха. Быть может, этому месту суждено стать его могилой. Если его не освободит графиня, он здесь умрет, и никто об этом не узнает. Коттон часто молился, чаще всего он произносил: «Боже, моя миссия здесь еще не выполнена. Освободи своего покорного слугу, чтобы я мог выйти в мир и, подобно пастуху среди волков, вернуть Твое стадо домой».

Коттон пытался писать стихи, как он уже делал все восемь лет в Риме. Словно во сне он вспоминал те дни, вспоминал о своем безмятежном детстве в Норфолке, как он плавал на лодке в кристально прозрачных водах Хора, потока, чье извилистое русло бежит через деревни к северу от Норвича. Коттон всегда был тихим, задумчивым ребенком, никогда не предавался грубым играм своих сверстников. За склонность к меланхолии отец с детства звал его «отец Роберт». Да, он был серьезным, возможно, слишком много думал о промыслах Божьих и о мире, когда следовало бы гонять по полям мяч из свиного пузыря или охотиться на кроликов, как его старшие братья.

Ему вспомнились мрачные руины монастыря Святой Фе. Он полжизни провел в его тени. Дед Коттона, сэр Ричард, по приказу Генриха Великого разрушил этот старый бенедиктинский монастырь. За это семью щедро наградили церковными землями и собственностью. Сэр Ричард построил прекрасное поместье, но камни старого монастыря постоянно напоминали о том, откуда взялось их богатство. За достаток, обретенный ценою истинной веры, придет расплата. Коттон всегда знал, что однажды ему придется принять на себя эту ношу, и он будет искать искупления, чтобы заслужить прощение грехов своей семьи.