Мстящие бесстрастно

Некрасова Наталия

— Стой! Может, инут и убивали? А своих убили потому, что были не согласны с чем-то?

— Может… — протянул Кайаль. — Нет, подожди. Во-первых, инут всегда помнили свою связь с кланами, пусть и былую. И эсо, и инут друг друга уважали. Во-вторых, насколько я помню, между эсо и инут особо сильной вражды никогда не возникало.

— Да, если не считать, что инут куда ближе к наемным убийцам, чем мы.

— Ладно тебе, Шахумай. Нам ведь тоже платят.

— Хорошо, не будем о плате. Но веь если не станет клановых эсо, то инут смогут диктовать условия роанам?

— Это

вполне могут сделать и наемные убийцы. И уж их-то принципы и традиции не остановят. Однако Суман дал слово, что они тут ни при чем. Сам прибежал.

— И был убит. Кому-то не понравились его слова. Видимо, нужно было, чтобы заподозрили головорезов…

— Это все равно ничего не дает. Мы можем понять только одно — убивал свой. Тот, кто либо знал всех пятерых, либо имел какой-то знак, заставлявший ему поверить. Или разные люди…

— Кинжал, звездочка и яд. И толчок с крыши. Кинжал использовался три раза.

— Ну, по таким признакам мы кого угодно заподозрить можем.

— Меня больше волнует, почему они были убиты. Почему именно они… Должна же быть какая-то связь? — задумчиво сказал Кайаль. — Хоть намек бы мне…

— Все были уважаемыми эсо, к чьим словам прислушиваются. Тума-эсо еще не был эсоахэ, но его очень уважали. Поболее, чем многих махта.

— Что-то должно было их связывать. Что-то они знали… Как бы выяснить… И как со всем этим связано убийство Сумана?

— Он видел всех эсо. Наверное, от него хотели каких-то сведений.

— Или наоборот — чтобы он не вычислил кого-то из тех, кого видел тогда? Он что-то знал…

Мы уставились друг на друга. Значит, убийца свой? И тогда он был среди нас? Я помотала головой, отгоняя морок. Нет, нет, это никак не Кайаль… Я заговорила, чтобы разрушить это страшное молчание. Но в этот момент мы оба уже были уверены в том, что убивает кто-то свой. Я просто чувствовала это, как тогда, в пещере я чувствовала присутствие кого-то еще.

— Мы гадаем на пустом месте. А мне вот что пришло в голову, Кайаль. Никто не знает в лицо всех эсо. Но может знать о них все или почти все.

— Кто? — повернулся он ко мне. — Ну?

— Все эсо проходят обучение в различных обителях, верно? У каждого клана своя обитель, где знают всех эсо клана.

— Так.

— Значит, и всех инут — до последнего времени, пока они сами не начали обучать.

— Так.

— А все обители подчиняются…

— Боги… Ты хочешь сказать — архуш-баринах?

— Ему подчиняются все настоятели. Он может знать все.

— Да, да, но все это маловероятно. Зачем ему? И он ли это? Может, кто-то из его окружения?

— Не знаю. Но, похоже, у нас теперь хоть какая-то возможная зацепка. Надо рассказать роану.

— Нет. Не надо, — покачал головой Кайаль. — Лучше мы останемся в тени и начнем распутывать клубок сами. Роаны назначили эсо — пусть. Пусть ничего не знают ни о нас, ни о наших догадках. Сама понимаешь — сколь бы тщательно эсо не охраняли свои тайны, все равно они становятся кому-то известны. Тем более, что убийца может быть из наших. Давай-ка лучше подумаем, что и как мы можем разузнать.

— Сначала

бы вычислить зачем…

— Зачем, зачем… Знаешь, Шахумай, а не дурь ли все это? Неужто наши старшие эсо так глупы, чтобы не додуматься до того же? Наверняка они уже и эту возможность рассмотрели. А мы тут пыжимся, как самонадеянные дураки…

— И все же давай попробуем?

— Конечно, — безнадежно вздохнул Кайаль. — Конечно. И даже знаю, с чего начать.

— Найрану?

— Да, он сейчас должен быть в монастыре. Обычно отправляются в странствия, когда снег с перевала сходит.

— Вот я туда и поеду.

— А жареного осьминога тебе не надо? — осклабился Кайаль. — Она поедет! Нет уж, госпожа эшхани, порядочной женщине в одиночку ездить не полагается. Ты хочешь вызвать подозрения?

— А почему порядочная женщина не может отправиться в монастырь?

— В мужской?

— Я ведь не скажу, куда именно я еду. К тому же, это как-то никого не смущало прежде, когда мы обучались все вместе в одном — мужском, кстати — монастыре.

— Ой, ой! Думаешь, ты сумеешь обмануть Агвамму? Ты эсо клана, ты не имеешь права уезжать, не доложившись. А я — могу. У меня есть причина, Шахумай, — внезапно посерьезнев, сказал он, задирая рукав. Я увидела маленький шрамик на внутренней стороне руки ниже локтя. — Он мне побратим. Агвамма знает. Это не должно вызвать подозрений. Никто не должен знать о наших планах. Шуммакашу ведомо, кто и как тут замешан…

На другой день я провожала Кайаля. Мы выехали в разное время, через разные ворота, встретившись у белых камней на развилке дорог на Таггван и к горам. Никогда не был так хорошо мой Кайаль, как в тот миг, когда обернулся и помахал мне рукой. Красавцем он не был, но мне нравилось в нем именно то, что другие считали грубым — острый ястребиный нос и резкие скулы. Ветер взметнул его длинные, до середины спины волосы — гордость свободного человека. Он улыбнулся мне своим большим ртом — ну и пусть большой, зато улыбки много — и весело поехал прочь. А я потрусила на своем ослике назад, в город.

Вечером ко мне зашла Маххати. Я никогда не видела ее такой испуганной. Мои родители не одобряли моего общения с низкородной, но не рассказывать же им, что и Маххати эсо. Даже детьми мы были обучены скрывать имена своих друзей ото всех, пусть самых близких людей, сейчас же и подавно. Маххати изо всех нас, девушек-эсо, которых я знала, была самой красивой. Действительно красивой. Наверное, даже Айсин-кайриэш была ненамного лучше ее. Я знала, что многие сватались к ней, но, как и всем эсо, ей нелегко было завести семью. Наверное, ей выберут хорошего мужа среди клановых эсо или среди эсо дружественного или родственного клана. А пока клан хорошо платил ей, так чего же от добра добра искать? Родители ее были довольны и усердно поддерживали слухи, что у Маххати есть богатый покровитель. Обычное дело. Низкородных девушек даже во вторые жены не берут, а наложницей разве что самая бедная согласится стать, куда лучше принять так называемое покровительство.