Мстители

Гамильтон Дональд

– Конечно, я здесь прежде всего затем, чтобы посильно тебе помочь. И еще удержать от необдуманных поступков.

– Поступков? – Марта посмотрела на меня и рассмеялась, но в глазах у нее не было веселья. – Имеется в виду нечто вроде мести? Но каким образом?.. Я хочу сказать, даже если бы я могла и хотела… я ведь только мельком видела человека в переулке. Не имею ни малейшего представления, как его найти, да, наверное, и не узнала бы, если бы встретила. Силуэт, промелькнувший в темноте…

– Мы имели в виду не его, – сказал я. Марта быстро покачала головой.

– Послушай, Мэтт, это отдает

дешевой мелодрамой. Ты же меня знаешь. Знаешь, как я отношусь… к оружию и насилию. Даже после того, что произошло. Ты вообразил, что маленькая глупая Марта надумает взять правосудие в свои руки и начать глупую вендетту? Неужели ты или отец считаете, меня способной… – Голос ее дрогнул. Я молчал. И ждал. Наконец она облизала губы и заговорила так тихо, что я с трудом разбирал слова: – Ладно. Мне ведь все равно никого не провести, правда? Но это нужно сделать, Мэтт. Сам понимаешь. Никому не позволено делать то, что она сделала с нами. Со мной. Никому. Я бы еще могла смириться, если бы она сама раскопала где-нибудь все это и потом опубликовала. Я считала ее своей подругой, но ладно, работа есть работа. Но она явилась в мой дом, воспользовалась нашим гостеприимством, воспользовалась тем, что я не владела собой и доверилась ей…

Последовала небольшая пауза. По улице проехала машина. В большом окне медленно угасали краски дня.

– У тебя есть экземпляр под рукой? – спросил я. – Мой лежит в сумке, но я успел только мельком взглянуть на него.

– Он здесь. Теперь я без него никуда. Я буду хранить его всю оставшуюся жизнь. Может, это научит меня держать язык за зубами. – В голосе ее прозвучала боль. Она открыла маленькую черную сумочку, которую оставила на журнальном столике, достала сколотые вместе сложенные страницы из журнала и протянула их мне. – Вот. Уже выучила наизусть.

Я развернул протянутые мне страницы. Прежде всего внимание привлекало типичное броское изображение огромной руки, сжимающей огромный пистолет, направленный прямо на читателя. Предполагалось, что картина несет с собой угрозу, но подготовившие ее журналисты не слишком разбирались в оружии. Кольт сорок пятого калибра, курок которого не взведен, выглядит не слишком устрашающе. К тому же эта старая пушка производит слишком много шума и чересчур велика, чтобы ею пользовались люди нашей профессии. Однако, если не обращать излишнего внимания на детали, статья производила определенное впечатление.

СМЕРТОНОСНАЯ МАШИНА СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ

Элеонора Брэнд. Личное дело № 1. Крупный, довольно привлекательный мужчина с выразительными голубыми глазами. Женат на красивой черноволосой девушке, значительно моложе его. Живут супруги в обычном доме, в обычном новом пригороде Санта-Фе, в штате Новая Мексика. Тем не менее, Роберт Уилсон Дивайн – далеко не обычный человек. До того, как несколько лет назад он вышел на пенсию из-за болезни сердца, мистер Дивайн был убийцей высочайшего класса, состоявшим на службе у правительства Соединенных Штатов Америки…

Глава 3

Наибольшего успеха, как кулинар, я достиг в приготовлении двух блюд. По утрам способен предложить вам отменную яичницу с беконом. (Но при этом не советую пробовать приготовленный мной

кофе: я ленив и склонен использовать быстрорастворимые концентраты. Слишком часто приходилось мне поспешно глотать всевозможную коричневую бурду, чтобы превращать утренний кофе в священнодействие). К концу дня, ежели под рукой окажется кусок мяса, несколько вареных картофелин и чуток лука, могу состряпать довольно экзотическое блюдо, которое мои скандинавские предки именовали «питт-и-панна». В достаточно вольном переводе это означает «бросай на сковороду». Бросай на сковороду все, что есть под рукой. Можно сперва нарезать.

Именно над этим деликатесом я и трудился, стараясь уберечь от пятен свою рубашку с коротким рукавом и подобранный для похорон галстук, когда Марта, после получасового отсутствия, вошла на кухню. Чуть раньше, когда мы обсуждали статью Элеоноры Брэнд, ее внезапно охватила безудержная истерика, ничем определенным не вызванная. При этом Марта решительно отвергла все мои попытки утешить ее, сквозь слезы извинилась за собственную глупость и попросила налить еще бокал, покуда возьмет себя в руки. Теперь лицо было умыто, волосы подобраны, а глаза почти осушены. Туфли на высоком каблуке и похоронное платье Марта сменила на пару сандалий и длинный свободный наряд в голубую и зеленую полоску, чарующий и кокетливый, точно пляжный зонт.

– Тебе ни к чему этим заниматься! – первым делом заявила она. – Я прекрасно могу…

– Разумеется, можешь, – согласился покорный слуга. – И я тоже. Давай посмотрим, что из этого получится.

– Пахнет аппетитно… Мэтт.

– Да. Она заколебалась, и я понял: что-то не дает ей покоя.

– Надеюсь… хочу сказать, то есть… не желаю, чтобы у тебя сложилось ложное впечатление, после того, как я затащила тебя в дом. Надеюсь, ты понимаешь. Я всего лишь разыгрывала спектакль для этой женщины. Хочу сказать…

Я улыбнулся. Смущение весьма наглядно говорило вместо самой Марты.

– Хочешь уведомить, что сегодня заниматься любовью не настроена.

Ответом был искренний румянец на ее щеках.

– Раз уж требуешь изъясняться напрямик, то да. То есть, нет. Нужно проявить немного… немного уважения, правда? Небольшой… траур. К тому же, я ужасно устала. – Внезапно Марта судорожно рассмеялась: – Ты же не хочешь, чтобы я зарыдала на самом интересном месте, верно?

Я покачал головой:

– По правде говоря, не собирался повергать вдову прямо на свежезасыпанную могилу. Но раз уж ты заранее и недвусмысленно лишила меня всякой надежды на секс, придется искать утешения в бокале. Кажется, еще немного мартини осталось. Потом накроешь на стол. Довольно сложных объяснений! Проанализируем сложившееся положение после еды.

Не мне себя хвалить, однако национальное блюдо получилось довольно сносным. Секрет состоит в том, чтобы на сковороде блюдо прожарилось и покрылось коричневатой хрустящей коркой, а не просто нагрелось. При этом не мешает время от времени помешивать и переворачивать его. Марта жадно набросилась на еду, да и я управился с двумя порциями. Последний раз мне удалось подкрепиться, если придерживаться точного смысла этого слова, в промежутке между двумя авиарейсами. Марта остановила меня, когда я вознамерился прибрать со стола.