Мститель
Шрифт:
— Вот заладил — погубишь да погубишь, — пробурчал Конан. — Я как-то две недели прожил после кораблекрушения на самом большом из северных островов, и ничего, остался целехонек. Там, правда, в горах обитало племя каких-то желтокожих. Еле убедил их, что местный Бог-ящер вполне обойдется без человеческой жертвы в моем лице…
Наверное, только Конан мог вот так, посмеиваясь, невзначай помянуть драматические события, много лет назад разыгравшиеся на островах: волосы вставали дыбом у всякого, кто был им свидетелем. Отчаянный киммериец тогда не только выжил среди враждебно настроенного народа, он еще и уничтожил страшилище, что явилось из давно минувших веков и наводило ужас на жителей… Но таков уж был Конан: он не имел привычки
Он помолчал некоторое время, внимательно вглядываясь в карту. Потом смахнул ее со стола и снова повернулся к друзьям:
— Ты совершенно прав, Артус, глубины там не помечены. Но ведь карта туранская, не так ли? Личные картографы короля нарисовали ее в Аграпуре, а значит, наш кровожадный преследователь располагает точно такой же или подобной. Вот на этом-то мы и сыграем.
И так ничего больше не пожелал объяснить им, как его ни расспрашивали.
Мускулы перекатывались на залитых потом спинах рабов, прикованных к веслам. Длинные лопасти размеренно взлетали и падали, гоня вперед тяжелую боевую галеру. Здоровенный надсмотрщик прохаживался туда-сюда по мосткам, щелкая плетеным бичом: кожа его лоснилась от масла и пота. Стоило кому-нибудь из гребцов чуть-чуть промедлить или выбиться из ритма, и бич взлетал с шипением жалящей кобры и безжалостно впивался в обнаженное тело. Надсмотрщики туранских кораблей отнюдь не отличались мягкосердечием, но на «Ятагане», флагманской галере короля Ездигерда, их жестокость поистине не знала границ…
На корме корабля, затененная пологом, стояла шелковая кушетка. На кушетке, потягивая из золотой чаши вино, возлежал владыка Турана. Рядом с ним на таком же ложе отдыхала госпожа Занара.
Король был погружен в тягостное раздумье. Бледно-золотой напиток играл в драгоценной чаше, но взгляд Ездигерда оставался угрюмым. Наконец он проговорил:
— Силы зла помогают киммерийскому дьяволу! Должно быть, он украл лодку сразу после побега, и дрянная посудина оказалась куда как проворна. А у моих треклятых адмиралов полдня ушло только на то, чтобы приготовить к плаванию флагман! После чего демоны повернули против нас ветер… Я спрашиваю, есть ли предел человеческому терпению? Мы ползем, точно улитки!
Занара лениво приподняла длинные ресницы, глядя на туранского короля:
— Терпение, мой повелитель! Ты не удовлетворен скоростью, но ведь лодка варвара движется еще медленнее. Далеко ли унесут его против ветра два жалких весла, даже если грести без отдыха и без сна? Каждый удар барабана, задающего темп твоим гребцам, уменьшает преимущество, которое негодяй получил вначале. Повремени еще немного, и Эрлик отдаст варвара в твои руки для мести!
— Я часто слышал подобное от своих людей, — ответил король, — и, тем не менее, мерзавец всякий раз точно по волшебству уходил из любой западни. Но теперь — теперь я сам иду по его следу! Я сам прослежу за тем, чтобы он не сумел бежать. Клянусь бородой моего родителя, короля Илдиза, он не уйдет от расправы!
Вместе с мыслью о расправе к нему вернулось бодрое расположение духа, глаза вспыхнули нетерпением. Он поднял руку и, оглядев из-под ладони сияющую морскую даль, жестом подозвал к себе адмирала. Тот подоспел бегом; чешуйки позолоченной брони переливались под солнечными лучами.
— Я вижу землю, Утгиз, — сказал король. — Мы что, отклонились от курса?
Адмирал, хорошо знавший гневный нрав властелина, тотчас развернул перед ним карту:
— Ваше величество, это острова Журази. Весьма вероятно, что киммериец высадился где-нибудь здесь, надеясь пополнить запасы еды и питья. Осмотрев берега, мы скорее всего обнаружим его лодку… Кроме того, эти острова лежат как раз на кратчайшем пути к восточному побережью Вилайета…
— Ну ладно… будем надеяться, ты прав. Проследи, чтобы все
— Государь, мы в неведомых водах. Жизнь островов окутана легендами и суеверными слухами. Люди рассказывают жуткие истории о сверхъестественных чудищах, что якобы бродят в здешних горах… Землемеры и картографы никогда не посещали эти края. Подводные скалы не обозначены на картах. Подойдя слишком близко, мы можем угодить прямо на рифы…
Недовольно бормоча, король откинулся на позолоченную кушетку. Между тем прекрасная йедка внимательно разглядывала изломанные хребты, вздымавшиеся у горизонта. И вдруг… что это? Или ее подвели глаза, утомленные бликами, игравшими на волнах? Не парус ли корабля мелькнул там, вдалеке — мелькнул и сразу исчез за одним из множества скалистых островков?.. С каждым ударом весел туранские корабли придвигались все ближе к островкам; Занара нетерпеливо ждала, чтобы парус появился опять. И дождалась. Женщина выпрямилась, указывая рукой:
— Взгляни, повелитель! Вот добыча, достойная твоих кораблей! Это пираты! Ты застал их врасплох!
Все глаза обратились туда, где мелькали желтые паруса. Зазвучали стремительные команды. Команда готовилась к бою. Расторопно взвились сигнальные флаги и оповестили второй корабль о том, что ожидалось сражение.
Надсмотрщики лишний раз прошлись между скамьями гребцов, проверяя цепи невольников. Возле мачты появились козлы с оружием, солдаты поспешно занимали места. Лучники карабкались на рангоут с полными колчанами стрел, а у бортов встали плечистые моряки, вооруженные абордажными крючьями.
Даже острое зрение Конана не могло различить всех деталей этих приготовлений, но он не сомневался — они начались тотчас, как только он позволил им заметить свои паруса. Что же до пиратского корабля — он давно изготовился к бою. Силы были далеко не равны, но команда верила своему варвару-капитану безоговорочно и непоколебимо. Люди, плававшие с Конаном много лет у назад, без устали припоминали морские битвы тех дней, одна страшнее другой. И не было случая, чтобы киммериец не изобрел какой-нибудь уловки и все-таки не вырвал победы. Пираты потрясали отточенными клинками, издали грозя туранским галерам. Бородатые рты извергали проклятия на множестве языков…
— Приготовиться к развороту! — железный голос капитана легко перекрыл гвалт.
Такой приказ явился полной неожиданностью для команды. В самом деле: перед ними были вражеские корабли, они приготовились к битве, их вел величайший на свете боевой капитан — и что же вдруг приказывает этот прославленный вождь? Бежать, подобно перепуганным кроликам!.. Недоумевающие пираты без особого энтузиазма разошлись по местам. Конан заметил, как они сникли, и зарычал:
— Шевелитесь, вшивые псы, пока я не спустил с вас шкуру кнутом! Я еще не свихнулся окончательно, чтобы драться в открытом море с двумя галерами, на каждой из которых вдвое больше народу, чем у меня! Нет, я придумал кое-что получше! Не бойтесь, бездельники, вам еще предстоит кровавый пир, о котором будут сложены песни. А теперь живо за работу, акулий корм!
Вдохновленные этими словами, питаты быстро полезли на снасти, и вскоре корабль полным ходом мчался в глубину архипелага Журази. Моряки видели, как Конан подозвал корабельного плотника и, поговорив с ним, удовлетворенно кивнул. У него не было никаких сомнений в том, что его план сработает. Оставалось только надеяться, что знание здешних вод не подведет его спустя долгие годы.
Архипелаг Журази состоял из двух больших островов, окруженных несметным количеством островков поменьше. Пролив между главными островами представлял собой длинную, узкую протоку: туда-то Конан и повел свой корабль. И со зловещим удовлетворением оглядывался на туранские галеры, мчавшиеся по пятам. Их весла работали во всю силу, какую только удавалось выколотить из невольников-гребцов.