Мститель
Шрифт:
Джейн опустила взгляд. Ее госпожа ясно дала ей понять, что не желает разговаривать с супругом.
– Она сегодня не в духе и сказала, что ей нужно побыть одной. Она с Мэри.
Шекспир улыбнулся.
– Спасибо, Джейн. Когда увидишь госпожу Шекспир, пожалуйста, передай ей, что все мои мысли о ней и что я все понимаю. Я должен отправиться в Эссекс-Хаус, но, если она пожелает, я могу увидеться с ней позже.
– Да, хозяин, – сказала Джейн, по-прежнему отворачивая взгляд, затем поспешила прочь, насколько ей позволял ее огромный живот.
Лучи закатного
– Вот только доем, и мы с тобой, Болтфут, выпьем по кварте эля, – сказал Шекспир. – Я расскажу тебе об этом расследовании. Похоже, мы снова становимся тайными агентами, друг мой. Придется тебе стряхнуть пыль со своего каливера и наточить абордажную саблю.
Шекспиру показалось, что он заметил искорку во взгляде своего старого напарника. В конце концов, быть может, Болтфуту будет лучше побыть вдали от забот предстоящего отцовства.
Впервые Шекспир видел такую красивую женщину. Сначала он увидел ее с расстояния, в профиль, в укутанной вечерними тенями длинной галерее Эссекс-Хауса, и пораженный застыл на месте. Комната была отделана прекрасными панелями из вяза, а стены украшали изображения нимф и сатиров на фоне лесных пейзажей. Она смеялась, а ее светлые волосы ниспадали, касаясь мягкой кожи ее затылка и плеч. Ее шея была украшена тремя нитями ожерелья из драгоценных камней, которые показались ему бриллиантами и рубинами.
Он был женат, а Кэтрин была для него самым чудесным из Божьих созданий. И все же Джон не мог оторвать взгляда от этой прекрасной женщины.
Слайгафф шагнул к нему, сжимая рукоять кинжала, заткнутого за плотно облегающий его узкую талию пояс.
Только в последнее мгновение, когда они подошли ближе, Шекспиру удалось оторвать взгляд от этой женщины и заметить, что она о чем-то увлеченно беседовала с Чарли Макганном.
Женщина равнодушно взглянула на приближающегося Шекспира. Ее черные глаза походили на неподвижную темную воду. Она вопросительно подняла бровь. Макганн повернулся к ним, и его мясистое лицо скривилось в ухмылке.
– А, господин Шекспир, вижу, что благоразумие вам не чуждо. Добро пожаловать!
– Спасибо.
– Надеюсь, вы нас познакомите, господин Макганн, – произнесла женщина.
– Мои извинения, леди Рич. Это господин Шекспир. Господин Джон Шекспир.
Шекспир поклонился.
– Миледи.
Конечно же, он видел ее портрет. Пенелопа Рич, сестра графа Эссекса, поговаривали, что она самая красивая женщина при дворе, если не во всей Англии. С этим Шекспир не мог не согласиться.
– Господин Шекспир, – сказала она, – вы, должно быть, брат другого господина Шекспира, поэта графа Саутгемптона, ибо я вижу некоторую фамильную схожесть ваших глаз и бровей, только вы выше.
– Так и есть, миледи. Кроме того, я немного старше.
Макганн обнял Шекспира за плечи. Слишком сильно для дружеских объятий. Шекспир вздрогнул при воспоминании о его руке, подобно тискам сжимавшей его горло.
– Леди Пенелопа, господин Шекспир согласился присоединиться к нашему грандиозному предприятию,
– О, уверена, что она существует, господин Макганн. Это такая захватывающая история. Пожалуйста, разыщите ее, господин Шекспир. Мне бы так хотелось услышать из ее уст об опасностях, которым она подвергалась в Новом Свете, и как ей удалось пересечь океан, чтобы добраться домой в Англию. Это будет главной темой придворных разговоров. И, что самое забавное, это наверняка расстроит Рэли.
– Сделаю все, что в моих силах.
Она улыбнулась наимилейшей улыбкой из всех, что он когда-либо видел.
– И я хочу, чтобы вы пришли к нам завтра вечером поучаствовать в наших летних забавах. Скажите, что придете.
– Миледи… – Он подумал о Кэтрин, оставшейся дома и не желавшей с ним видеться. Когда он последний раз видел ее, улыбающуюся вот так?
Макганн стиснул объятия.
– Он придет, леди Рич. Ручаюсь.
– Это будет чудесно. Кажется, это вы служили у господина секретаря Уолсингема? Вы были тайным агентом и спасли Дрейка от некоего чудовищного убийцы, подосланного испанцами. Я желаю услышать об этом в подробностях и лично от вас, господин Шекспир. Однако сейчас, боюсь, мне придется вас покинуть. – Она приблизилась к нему и коснулась его лица кончиками пальцев правой руки, обтянутой перчаткой. – Волчица зовет, и я должна подчиниться…
Шекспир смотрел, как она удаляется от него по галерее. На ней было золотое с темно-красным или скорее почти коричневым платье с расшитыми рукавами и зауженным лифом. Сзади казалось, что она плывет, подобно изящному королевскому судну на Темзе.
Макганн ослабил захват, затем игриво хлопнул Шекспира по щекам. Шекспиру показалось, что ему обожгло лицо.
– Что с вами, Шекспир? Вы – женатый человек, она – замужняя дама, из этого ничего хорошего не выйдет.
– Вы оказываете леди Рич плохую услугу.
Макганн расхохотался.
– Значит, вы не знаете женщин семейства Деверё. Неспроста ведь она зовет свою мать Волчицей.
– Я слышал, что это прозвище ей дала Ее величество королева.
– Да, Волчица носит его по праву. Если не считать того, что охотится она не на ягнят, а на мужчин, которых потом пожирает. Ее дочери мало чем от нее отличаются.
– Я поражен, с какой безрассудной смелостью, господин Макганн, вы говорите о матери и сестрах графа Эссекса.
– А вам бы хотелось, чтобы я целовал им ноги?
Кем же в действительности был Макганн, размышлял Шекспир, раз мог себе позволить проявлять подобное неуважение и фамильярность по отношению к самому Эссексу и дамам его дома? И что скажет леди Летиция, когда услышит, что этот человек и ее собственная дочь называют ее Волчицей?
Макганн развязал кошель из мягкой кожи, достал монеты и вручил их Шекспиру.
– Вот пятнадцать марок золотом. А теперь идите со мной. Я тут кое-чем заправляю от имени Эссекса и хочу вам кое-что показать.