Мститель
Шрифт:
И не факт, что заход был бы разовым.
Её тёмные джинсы совершенно не скрывают изящные ножки, обтягивая их, словно вторая кожа, и у меня внутри запекло от желания содрать с неё эти тряпки и увидеть её настоящую.
Как там сказал Лёха? «Получить слуховой и осязательный оргазм», кажется. Этот словоплёт сегодня целый день несёт такую лютую херню, подстёгнутый вечеринкой, алкоголем и согласием Кристины сходить на свидание, что мы с парнями уже даже не пытаемся уловить смысл того, что Шастинский говорил. Помниться, его тянуло блевать от любого вида нежности,
Совсем у другана крышу сорвало.
Нет, мы конечно были рады, что у него наконец появился кто-то постоянный, хотя я понятия не имею, как он будет строить отношения с кем-то вроде Кристины, учитывая его сексуальные предпочтения.
Где-то на задворках сознания всплывает наш недавний разговор с парнями и моё недальновидное обещание сыграть партию в бильярд — мы уже давно не гоняли шары из-за постоянных заморочек с противоположным полом. И, в общем-то, глядя на Олю, я понимаю, почему лично я отодвинул многолетнюю дружбу на второй план.
Парни будут рядом несмотря ни на какое дерьмо, творящееся в жизни, а чтобы точно такого же можно было ожидать и от Оли, придётся малость попотеть, потому что её доверие я капитально пошатнул.
Песня вновь меняется, и теперь из колонок орёт «Sopranoman» со своей песней «Бархат». Вслушиваюсь в слова и ухмыляюсь в предвкушающей улыбке: об этом знаем только мы пятеро, но вся эта идея с вечеринкой затеяна исключительно ради зеленоглазой девушки, стоящей напротив.
Сегодня я завоюю её обратно.
И на этот раз она не сможет от меня отделаться.
Медленно подхожу к девчонке, у которой от смущения медленно краснеют щёки, и без прелюдий притягиваю к себе, накрепко впечатывая в собственное тело. Её фигурка идеально вписывается в мои объятия, будто для них и создавалась.
«Твоё тело как бархат,
Твои губы как мёд,
Я хочу с тобой тра-та-та-та-та-та всю ночь напролет», — доносится из динамиков.
Прижимаю Олю ближе к себе, некстати вспоминая, что наверху полно свободных гостевых комнат, и зажмуриваюсь, подавляя жгучее желание утащить её в одну из них и затрахать до беспамятства. Мне эгоистично хочется, чтобы я в её жизни занимал львиную долю пространства и времени. Особенно сейчас, когда девушка прижималась ко мне так, будто хотела того же самого. Но последняя мысль точно мимо, потому что в таком случае она бы не выставила меня вчера за дверь.
Ловлю нервный взгляд Оли и понимаю, что малышка чувствует себя не в своей тарелке в шумной массе извивающихся тел. Зарываюсь пальцами в её волосы, слегка массируя затылок; девушка блаженно прикрывает глаза, и даже сквозь орущую музыку я умудряюсь услышать её полустон — а может, я просто его дорисовал — который глушит меня, импульсом отдавая в нервных окончаниях. Тело принимает полную боевую готовность, и мне срочно надо куда-то свалить, потому что готов уложить и взять девушку прямо посреди толпы.
— Здесь есть кто-то, кого ты знаешь,
Тело девушки заходится едва ощутимой дрожью.
Сука, мне срочно нужен холодный душ.
— Где-то должна быть Марина, — хмурится Оля.
Ясно, здесь нет никого, с кем она хотела бы остаться.
Ну, может, кроме меня, учитывая, какие взгляды бросала в мою сторону, уверенная, что я не вижу.
Отвожу её в комнату Кира, где Ксюха с Ниной прячутся от той «дьявольщины», которую мы устроили в доме Романовых.
— Присмотрите? — спрашиваю, ухмыляясь, хотя больше хочется рычать.
Ксюха бросает на меня проницательный взгляд, и я одними глазами предупреждаю, чтоб с вопросами не лезла. Инстинкт самосохранения Романову не подводит; девушка кивает и дружелюбно улыбается теперь уже Оле. Оставляю их трепаться о своих бабских делах, предупредив, что буду в бильярдной на случай чего.
Хотя первым делом заворачиваю в одну из гостевых комнат и, на ходу скидывая одежду, иду в душ прямо под ледяные струи воды, которые уже через минуту заставляют мои зубы отбивать свой собственный ритм. Сцепляю их так сильно, что ещё немного — и эмаль раскрошится в порошок. Но лучше так, чем набрасываться на девушку, которой этого однохренственно не понравится.
Когда мозги хорошенько прочищаются, одеваюсь и спускаюсь в бильярдную. Даже на лестнице слышу музыку так, будто сунул в уши наушники и врубил на полную громкость. Сейчас как раз играла песня «М83 — Midnight City» из фильма «Тепло наших тел» — да, я сам в шоке от того, какую херь смотрел — и в общем-то прихожу к выводу, что Костяна можно смело пускать за диджейский пульт. В отличие от Лёхи, который засрал нормальный плейлист этой сентиментальной хуйнёй.
Издевался, гад.
Парни уже лениво раскатывали шары в компании недопитых бутылок пива, когда я вошёл.
— О, ты уже успел кого-то трахнуть? — ржёт Шастинский, тыча в мои мокрые волосы пальцем.
— Чья бы корова мычала, — парирую.
— Молчал бы, любитель «садо-мазо», — фыркает Макс. — Твои похождения — вообще спойлер к «Пятидесяти оттенкам серого».
Лёха притворно куксится и тут же усмехается.
— Знаете, я тут провёл сам себе экскурсию, — с издёвкой начинает он, доставая откуда-то из-за спины небольшую книжку, которая на поверку оказывается маленьким фотоальбомом. — Случайно нашёл твои детские фотки, Романыч. Слушай, у тебя в детстве реально такой маленький «стручок» был?
Ещё до того, как Лёжа заканчивает предложение, Кир понимает, куда тот клонит, и без предупреждения надвигается на друга, чтоб отобрать «компромат». Но Шастинский оказывается шустрее и с диким ржачем выскакивает в коридор. Мои брови взлетают вверх, пока я наблюдаю исчезновение детского сада из поля зрения. Поворачиваюсь к оставшимся парням и натыкаюсь на внимательный взгляд Соколовского.
— Она тебя простила, не так ли? — Не успеваю открыть рот, потому что Макс и так видит меня насквозь. — Вижу, что да, раз твоя рожа так светится.