Мраморный рай
Шрифт:
Столовая располагалась в углу: небольшое, но уютное дощатое строение со столами и стульями, имевшими разную степень устойчивости и удобства. Трое путешественников уселись за железный стол с погнутыми краями. Денис немедленно придвинул свой стул к стулу Сергея и привалился к отцу.
— Сынок, не спи, нужно поесть, — сказал Сергей.
Подошедшая женщина позвала Сергея и Макса за собой, куда-то вглубь столовой. Здесь на небольшой тумбочке уже стояли два кривых подноса с тарелками и стаканами. В стаканах — суррогатный чай. В глубоких тарелках — восхитительно
Когда вернулись, Денис крепко спал, положив руки и голову на стол. Беспокоить его было жаль, но, если он не поест сейчас, когда они смогут перекусить в другой раз?
Сергей осторожно разбудил сына. Тот ел вяло, медленно, подолгу замирал над тарелкой с супом. От мяса с картошкой отказался вовсе, сделал два глотка чая и снова задремал, склонив голову. Макс и Сергей ели с удовольствием: приготовлено было на славу, не смутил даже легкий привкус плесени у хлеба.
Сергей пару раз ненароком оглянулся, но им никто не мешал, они были единственными посетителями столовой в этот час.
Как думаешь, — спросил он Макса негромко, — за какие такие заслуги трое явившихся на станцию метро невесть откуда бродяг удостоились шикарного ужина? Или они все и всегда такое едят?
— Те, кто живут и работают на станции, питаются нормально, — сказал Макс, облизывая суповую ложку. — А насчет нас все просто. Это плата за оружие.
Сергей смотрел непонимающе.
— Мы отдали им защитные костюмы, пистолет и автомат. За них нас впустили на станцию и накормили. — Макс отхлебнул чая. — Дорогой товар в мире, будь то метро или ваша колония. Еще, конечно, патроны, но вот так, за здорово живешь, они их от меня не получат, это, брат, валюта почище долларов в старые времена. Оружия мы больше не увидим. И костюмов, скорее всего, тоже. Но за них одним ужином не расплатишься, будем обсуждать. Нас тут должны кормить неделю, а то и две. Лично я собираюсь хорошенько отдохнуть, получив кое-какую информацию…
— У меня на отдых нет времени, иначе придется отдыхать вечность, — хмуро сказал Сергей. — Я должен найти Возницына. Ты со мной?
Макс, аккуратно вычищающий корочкой хлеба тарелку из-под второго, неопределенно пожал плечами.
— Слушай, а как вояка распознал, что у тебя есть нож?
— Почувствовал, — сказал Макс и оскалился. — Они все чувствуют…
Сергей допил чай. От усталости, пережитого, а главное, неотступного ощущения, что они дошли, все — финиш, конец дороги, можно отдыхать, его неудержимо начало клонить в сон, да так, что окружающие предметы и Макс закачались и поплыли перед глазами. Он тряхнул головой и заставил себя сосредоточиться.
— Почему нас ни о чем не расспрашивают? — Голос у него был, как у подвыпившего человека.
— Спросят еще, — сказал Макс, — не парься…
В столовую вошел давешний военный — тот, что встречал их у входа на станцию. Сергей сидел к нему спиной, но увидел, как напрягся Макс.
— Вам нужно отдохнуть с дороги, — сказал
Был вечер. Они неторопливо шли через станцию, и сердце Сергея пело от счастья. Люди, мужчины и женщины разных возрастов — общались, улыбались… а некоторые даже смеялись! Поразительно! Смеха Сергей не слышал много лет.
Откуда-то неслась музыка. Играли на гитаре, причем неплохо. Почти сразу высокий красивый женский голос запел. С радостным изумлением и улыбкой на лице Сергей замедлил шаги, закрутил головой, стараясь разглядеть, откуда доносятся музыка и пение… и наткнулся на цепкий взгляд холодных серых глаз. Пожилой мужчина, стоявший у колонны между двумя палатками, смотрел прямо на него. Никакой доброжелательности в его взгляде не было и в помине. Он не отвернулся даже тогда, когда Сергей перехватил его взгляд.
Радостное настроение стало понемногу улетучиваться.
— Пап, он нас знает?
Сергей посмотрел на Дениса. Неужели мальчик тоже видел этого неприятного типа?
— Что, сынок?
— Почему он так смотрел?
Сергей поднял голову — но незнакомца на прежнем месте уже не было.
— Обознался, наверное… — задумчиво сказал он.
Они двинулись дальше. Провожатый молчал; он не мешал гостям знакомиться с жизнью станции, осматриваться. Сергею вдруг подумалось, что военный получил в отношении них четкие указания… Знать бы еще — какие!
— С того времени, как я был тут последний раз, ничего не изменилось… — пробормотал Макс.
Песня утихла, послышались аплодисменты; Сергей снова закрутил во все стороны головой, и тут его окликнул женский голос:
— Кулемочка! Это ты?
Сергея будто молотом по голове ударили. Бросило в жар, в холод, дрогнули колени. Двадцать лет… Больше. Шанс на выживание — один из трехсот: на пятнадцать миллионов москвичей, гостей столицы и жителей пригородов спаслись всего пятьдесят тысяч… Не может быть. Не может быть.
Кулемочка…
Так его называл только один человек. Люда.
Сергей с трудом подавил в себе желание сбежать. Он не хотел видеть ее сейчас, спустя столько лет, — боялся разочарования.
Сглотнув горькую слюну, он остановился и обернулся.
Конечно, Людмила постарела. Потускнел взгляд веселых, больших лучистых глаз; лицо опутали морщины; ямочки на щеках были уже не такими задорными, как двадцать два года назад; над виском — седая прядь некогда русых волос. Она пополнела. И все же Сергея внезапно окатила волна такой безудержной нежности к этой женщине, что он испугался.
Он смотрел в ее темно-зеленые глаза и не мог выдавить ни слова. Окружающие люди, звуки — все расступилось в стороны. Пока она шла к нему, одетая опрятно и скромно, он с удивлением и интересом прислушивался к себе: вот, значит, как это бывает… Потерять первую и такую сильную любовь юности, случайно встретить ее спустя двадцать с лишним лет и понять… Понять что? Что она никуда не уходила из его сердца? Но это было бы неправдой. Уходила, конечно.
А как же Полина?
Сергей тряхнул головой. Банальщина, мелодрама…