Мраморный рай
Шрифт:
Тихон Игнатьевич, опершись на подлокотники кресла, тяжело поднялся и двинулся в сторону двери, припадая на левую ногу.
— Ты можешь не хромать?! — заорал на него Макс. Седой вздрогнул, скривился; зажмурившись и готовясь упасть, наступил на левую ногу… и лицо его просветлело.
— Папа, я очень хочу спать, — повторил мальчик.
Их отконвоировали в ту же комнату — но матрасы на этот раз оказались толще, мягче и удобнее.
Какое было время суток, Сергей решительно не представлял. Денис, улегшись, несколько раз шевельнулся и затих. Мужчины придвинули
Сергей — о том, что теперь они застряли здесь. Возможно, когда-то Тихон и был неплохим мужичком, но жизнь заставляет приспосабливаться, учит дурному. Заполучив такое чудо, как Денис, старикан вряд ли согласится расстаться с ним, пока не вытянет из мальчика всю его силу по капле. Взрослых, чтобы не мешали, будет держать взаперти или вообще убьет. А Денис мал и слаб, долго он не протянет. Надо что-то придумать… Бежать, вырываться.
И не затягивать с этим, потому что самому Сергею и осталось-то уже не так много…
Дважды в их комнату хмурые грязные женщины приносили еду: консервы, сухари (на этот раз без привкусов и посторонних запахов) и чай, который был похож на тот, старый напиток, заваривавшийся из пакетиков, — его Сергей помнил еще из времен юности…
Макс и Ангин сметали свои порции мгновенно. Чувство голода Сергея было сильным, но переживания, сомнения еще сильнее; поэтому ел он вяло, без удовольствия, от обеих порций оставалось по трети. Первый раз он поделился с Максом, во второй — оставил до того момента, когда проснется сын, потому что приносившая еду женщина раздала ее только бодрствующим пленникам.
В помещении не было окон и света, но глаза всех троих настолько уже привыкли к темноте, что мужчины не ощущали дискомфорта. Сергей дремал, просыпался и все поглядывал на сына. Денис спал. Он не метался во сне, лежал ровно, в одной и той же позе. Поскольку в комнате было тепло, Сергей снял свой толстый шерстяной вязаный свитер и укрыл им мальчика.
Сергей уже наперед знал, какое предложение он услышит от Тихона. Пусть ребенок попробует излечить Анну, тогда я вас отпущу. Денис, возможно, и попробует… Хватит ли у него сил? Но самое главное: вне зависимости от того, поможет Денис Анне или нет, по доброй воле Тихон их не отпустит. Значит — все равно побег. Надо бы обсудить это с Ангином и Максом…
Тихон Игнатьевич пришел к пленникам сам — твердой, уверенной походкой. Он как будто стал даже выше ростом. В руке держал керосиновую лампу.
— Который час? — спросил его Сергей.
— Семь утра… Я хотел поговорить…
— Знаю я, о чем вы хотите говорить, — сказал Сергей.
— М-да… — Тихон Игнатьевич мялся на пороге. Лампа в его руке подрагивала, отбрасывая на стены причудливые тени. — Но, раз ребенок спит…
— Ребенок не спит, — чистым голосом, в котором не было и следа сонной хрипотцы, сказал Денис.
Откинув свитер, он легко поднялся на ноги. Черт, подумал Сергей. Этого-то я и боялся!
— Вы хотите, чтобы я посмотрел, что можно сделать для Анны, — утвердительно сказал Денис и тут же, не дожидаясь ответа, продолжил: — Отведите
Обойдя ошарашенного Тихона, мальчик решительно вышел в коридор. Поднявшись с матрасов, Сергей, Макс и Ангин поплелись за ним.
В комнате, где лежала девушка, было светло: в разных местах стояло не меньше десятка керосиновых ламп, больших и поменьше. Но здесь не было прогорклого запаха, оставляющего во рту неприятный кислый привкус.
— В лампах очищенный керосин? — шепотом спросил Сергей у Тихона.
Тот кивнул.
Девушка лежала на старом, рассохшемся, но довольно просторном диване на трех матрасах и подобии подушек, укрытая пледом пли одеялом из заботливо и умело сшитых шкурок. Открыта была только голова ее, с бледным лицом, когда-то красивым, теперь изъеденным уродливыми язвами и чирьями, и коротко стриженными темно-русыми волосами. Покой Анны берегли две женщины с угрюмыми, плохо промытыми лицами.
В комнате, к удивлению Сергея, было достаточно воздуха. Откуда он берется, с беспокойством подумал Сергей; здесь что, имеется какая-то система вентиляции? Но в этом случае сюда может проникать радиация… Он обеспокоенно оглянулся. Макс, по-видимому, думал о том же, поскольку, стоя позади всех, потихоньку достал дозиметр и проверял уровень. Судя по удовлетворенному выражению его лица, фон был в норме.
Сергей взглянул на Тихона и подивился тому, с какой нежностью старик глядел на дочь; увлажнившиеся глаза его словно излучали теплый синий свет.
Денис решительно подошел к дивану, на котором лежала девушка. Глаза ее были закрыты, рот чуть оскален; из уголка губ на плед из шкур протянулась тонкая струйка слюны. Дышала несчастная тяжело и хрипло.
Мальчик зажмурился и вытянул руки над ее телом ладонями вниз. Женщины с любопытством выглядывали из-за спины седого, куда спрятались было вначале.
— Что он делает? — едва слышным шепотом спросил Тихон Сергея.
Тот так же тихо ответил:
— Сами не видите? Слушает.
Седой бросил на Сергея дикий взгляд, но промолчал.
— Она все время спит? — громко спросил Денис, не открывая глаз.
— Почти, — ответил Тихон и всхлипнул.
Мальчик забормотал что-то. Сергей разобрал несколько слов: «совсем немного… вовремя…» Денис опустил руки, открыл глаза и повернулся к присутствующим:
— Уходите. Все. Только она и я.
Взрослые в молчании потянулись к выходу. У Сергея было тревожно на душе: он ждал беды. Денис ведь не соизмеряет свои силы, он просто бросается на помощь.
Мальчик проводил взрослых до порога комнаты, строго оглядел их и сказал тоном, не допускающим возражений:
— Никому не входить.
После чего шагнул назад и плотно прикрыл дверь.
Четверо мужчин и две женщины столпились в коридоре, пораженные не столько увиденным, сколько тем, что им не суждено, но очень бы хотелось увидеть, и каждый представлял себе это по-своему. Никто не решался кашлянуть или заговорить. Как завороженные, они смотрели на полоску света, выбивающуюся из-под двери; напрягаясь, прислушивались к малейшим шорохам, доносившимся из комнаты.