Мракоборец 1
Шрифт:
Получалось, что она хотела призвать меня. И всячески стремилась к этому. Только вот для чего?
Всё это я почерпнул из памяти реципиента. Урывками и большими кусками, но в целом картина мне была ясна. Из неё я понял, что этот мир сильно похож на мой.
А значит, монстры, которые заполонили лес, могли иметь вполне естественную и очень знакомую мне природу.
Покопавшись в памяти ещё, я вспомнил тётю Дуню, которая рассказывала маленькому Дане, как едва выжила, после похода в лес. Собственно, по её словам, она была единственной,
То был обычный Кронобес. И уничтожить его для меня не составило бы большого труда.
Только вот деревенские жители заранее вызывали у меня лишь отвращения. Хотя бы за то, что они всё это время делали с Даней.
Понятно, что голодали, но человечность же можно сохранять.
Дорога, усыпанная щебнем, вывела меня на окраину деревни. Мотоцикл тяжело пробирался по грязным колеям, но запахи, которые я улавливал, полностью отвлекли меня от неудобств. Воздух пропитался чем-то знакомым, до боли в груди: вонь сырости, перегнивших досок и домашнего скота. Этот букет запахов врезался в память ещё с детства в память реципиента.
Я не был здесь шесть лет. Но деревня словно замерла во времени. Всё вокруг будто застыло в тех же декорациях, что и раньше. Только теперь я чувствовал больше. Обычные запахи, которые когда-то казались фоном, сейчас обрастали новыми оттенками. Каждый из них рассказывал историю, и эта история была горькой, полной лишений и безысходности.
Чтобы не привлекать к себе внимания, я оставил мотоцикл у крайних домов. Дальше пошёл пешком. На удивление в деревни было тихо и безлюдно, что никак не вязалось с теми воспоминаниями, которые у меня были.
Но пройдя до центра деревни, я понял, в чём было дело. Все жители собрались вокруг старой деревянной платформы, которая раньше использовалась для деревенских собраний. Теперь её функции явно изменились.
На плахе стояли трое: староста Гаврила, мужчина в форме стража и палач. Последний был в грубоватом бронежилете и с автоматом в руках.
В центре их внимания находилась девочка примерно лет четырнадцати, худощавая, с каштановыми волосами, которые спадали на её лицо. Она не сопротивлялась, не кричала, даже не пыталась оправдаться. Просто стояла, низко опустив голову, и беззвучно плакала. Плечи содрогались, выдавая её состояние.
В чем её обвиняли, я так и не понял, потому что подошёл к толпе, когда староста уже закончил читать приговор.
Толпа кричала. Грубые, злые голоса требовали расправы:
— Казнь! Казнь!
— Казнить её немедленно!
— Хватит тянуть, делайте уже!
Староста поднял руку, призывая к тишине. Толпа стихла, но не сразу. Гаврила выглядел старше, чем я его помнил: седина пробивалась сквозь тёмные волосы, морщины вокруг глаз стали глубже. Но голос его оставался твёрдым.
— Закон должен быть исполнен!
Гаврила оглядел собравшихся. Палач поднял автомат, наведя его на девушку. Толпа взревела одобрительно. Девушка не подняла головы. Она продолжала молчать, будто приняла свою судьбу.
Я невольно сжал рукоять своего клинка. Внутри всё кипело. Эти люди остались такими же, как и раньше.
Староста снова поднял руку, давая сигнал. Палач поднял автомат, наводя его прямо в грудь девушки. Я сделал шаг вперёд, потому что не смог такого стерпеть.
— Эй! — мой голос разрезал шум толпы.
Глава 2
Толпа не сразу поняла, откуда исходил мой голос. Сначала люди начали беспокойно озираться по сторонам, кто-то неуверенно посмотрел через плечо. А вот староста Гаврила смотрел чётко на меня, и, кажется, узнал.
Я медленно двинулся в сторону плахи. Толпа нехотя расступалась, образуя узкий коридор. На меня смотрели с подозрением. Но стоило мне пройти чуть дальше, как в рядах начался шёпот, который быстро перерос в выкрики.
— Данька, пёсий сын! — восторженно завопил кто-то.
— Ха-ха! Скучал по конуре? — хохотнул ещё один голос.
— Или по Дружку? Говорят, вы были не разлей вода! — добавил третий, под общий гогот толпы.
Я шагал вперёд, не обращая внимания на выкрики. Все они вызывали только дикое раздражение, а внутри как будто что-то зудело: «Убей. Убей их всех!».
Будь у меня ум девятнадцатилетнего и обладай я той силой, что у меня сейчас была, я бы, скорее всего, так и поступил. Обида, которая зрела у Дани в груди, разливалась неприятным щекочущим чувством. Я старался не поддаваться ей.
Выверяя каждый шаг, я поднялся по невысокой лестнице и встал перед старостой.
— Вернулся, — его голос был полон злорадства.
— Заехал проведать, — глядя ему в глаза, ответил я. — В чём обвиняют эту девочку?
— Смотри-ка, изменился, — крякнул староста, не скрывая насмешки. — Жизнь со старухой пошла тебе на пользу. Уже не тот сопляк, что под мудями у пса жил, чтобы не сдохнуть от холода.
Толпа разразилась смехом, и я почувствовал, как раздражение скребёт по моим нервам. Но голос остался спокойным.
— Я задал вопрос, — сказал я тихо, но твёрдо.
— А я не обязан на него отвечать, — вскинул брови тот. — Мне даже интересно, что будет дальше. — он махнул рукой в сторону палача. — Арсений Палыч, может ведь очередь чуть дальше пустить. За ним не заржавеет.
Палач с автоматом в руках, стоявший за ним, хмуро улыбнулся и зачем-то ещё раз передёрнул затвор. Угроза была явно лишней.
Я сделал резкий взмах рукой, сложив пальцы в руну «Борн». Мощная волна отшвырнула палача и стражника, стоявшего рядом, далеко за пределы помоста. Толпа ахнула, а я молнией метнулся к старосте. Меч выскользнул из ножен и замер у его горла.