Мрак
Шрифт:
Мрак не ощутил даже, что избили, сорвали котомку, поставили в сумрачной палате с высокими сводами посреди круга. Круг был очерчен в камне, там были выложены треугольники и хвостатые звезды.
Мрак слышал голоса, вялые и чужие, а сам продолжал нескончаемый разговор с нею, Настоящей, единственной настоящей женщиной, а все остальные — бледные тени. Как и весь мир — лишь бледная тень от ее рук, поворота головы, взмаха ресниц...
Вокруг блистали молнии, сверкали огни, гремело, земля качалась под ногами. Он слышал испуганные крики, рев зверей, на него бросались
А младший колдун, мокрый от усилий, с прилипшими волосами на лбу, вскричал в страхе:
— Повелитель! Ну почему?
Тонкий голос взвился и затерялся во тьме под каменными сводами. Там зашелестели крылья кажанов, усиливая магию. Эхо вспикнуло жалко и в страхе замолкло. Верховный колдун, который по мощи был равен чародеям, молчал. Его лицо было таким же темным и неподвижным, как и лики богов, выступающие из каменной стены.
Младший колдун попятился, в отчаянии взглянул на других. Те еще раньше истощили свою мощь, теперь стояли под стенами недвижимые, как статуи из камня.
— Он сильнее нас?
— Он слабее, — ответил наконец Верховный нехотя. — Нет, в нем нет магии.
— Но... почему на него не подействовала вся наша сила?
— Он сейчас вне нашего мира.
— Вне?
— Только его пустая личина здесь. А сам он отсюда далеко.
Младший ахнул:
— Но как это можно... без магии?
Верховный ответил тяжелым голосом, словно в одиночку поворачивал огромный ворот, поднимающий ворота крепости:
— Его ведет иная мощь.
Колдун отшатнулся:
— Разве есть что-то сильнее магии?
Древний чародей выглядел подавленным и раздраженным, чего с ним не случалось уже столетие:
— Есть... но той мощью овладеть не удалось. Более того, теперь даже не пытаются. Опасно.
— Разве такое возможно?
— Человек, которым овладевает эта мощь... она равна мощи богов, уже не может быть чем-то меньше... Этот несчастный... или счастливец?.. Словом, уже потерян для простой жизни, которую ведем мы.
У младшего отнялся язык. Он искал и не находил слов. Они ведут простую жизнь? Они, перед которыми даже цари и властители держав не выше простых пастухов?
Он впервые видел, чтобы у Верховного были такие печальные и мудрые глаза.
— Что делать с этим человеком? — спросил он наконец.
Верховный повел дланью:
— Что можно делать? Для работы непригоден. В нем живет только душа, а тело почти мертво.
— Тогда бросить его на корм собакам, — предложил младший. — Одну корову сохраним на завтра!
Еще один колдун кашлянул и вмешался:
— Я читал в древних книгах, что если чистая невинная душа будет о ком-то думать дни и ночи, то это защитит от чужой магии. Но я не слышал, чтобы даже абсолютно чистая душа спасла от собачьих клыков, лезвия меча или наконечника стрелы!
А первый пробормотал тихо, но чтобы услышали:
— А я вообще не слышал о чистой непорочной... да еще абсолютно!
Верховный, раздираясь в противоречиях, поедал глазами человека в лохмотьях.
— Нет, — сказал наконец Верховный. — Я же сказал, его ведет высшая сила. А ей лучше дорогу не переходить. Пусть идет. И как можно скорее! Такой человек может принести как великое счастье, так и великую беду. А я человек старый, повидавший жизнь. И знаю, что приходит чаще.
Ночью были заморозки, а днем под ногами шелестела жухлая трава. Он брел бесцельно, помнил только, что умереть надо в дороге, хотя и забыл уже почему, что-то ел и где-то спал, а единственная связь с этим простым плоским миром была Хрюндя, которая чаще всего спала, устроившись у него на загривке, но ее нужно было кормить, опускать на землю, ибо жаба оказалась чистоплотной и привередливой: искала только уединенное место и чтоб не задувало сзади, долго тужилась, потом, отвернувшись, небрежно делала гребок задними лапами, делая вид, что закапывает, а если Мрак в задумчивости уже уходил, частыми прыжками догоняла, жалобно вопила, просилась на руки.
Земля была везде одинаковой, он не знал, что давно уже идет по земле Руда. Да и знал, свернул бы разве? Его кормили и обогревали всюду, давали кров. Люди везде люди, потому почти миновал опасные земли, когда его узнал кто-то из близких Руда.
Мрак не противился, когда схватили и доставили во дворец к вождю. Руд заскрежетал зубами, едва не лишился чувств от радости.
Он налитыми кровью глазами смотрел на стоявшего перед ним в рубище человека. И это тот, кто отыскал и вызволил Додона? Тем самым перекрыв дорогу к трону более достойному?
— Вели казнить его сразу, — шептал советник торопливо, — пока он в твоих руках.
— Он не уйдет, — заверил другой. — Ты сможешь насладиться местью. Вели отвести в пыточную камеру.
Руд жадно всматривался в стоящего перед ним человека. Некогда могучие плечи обвисли, похудел, глаза валились, но в них неведомый огонь... хотя на миг показалось, что огонь этот знаком. Черты лица заострились. Голые по плечи руки истончились, висят как плети. От лохмотьев, в которые превратилась одежда, смердит гадостно. Жаба на загривке странника открыла один глаз, посмотрел на Руда как на несъедобного жука, устроилась удобнее и снова засопела.
— Ты хоть знаешь, что тебя ждет? — спросил Руд почти ласково.
Мрак поднял взор, и Руд содрогнулся. В глазах измученного человека был целый мир. Мрак с трудом разжал спекшиеся губы:
— Ждет?
— Да. Ты видишь, куда забрел?
— Да, — ответил Мрак ясным голосом. — Да, Рогдай. Ты скажи ей, что я получил все. И пусть она не страдает, что не уделила мне больше...
— Эй, — крикнул советник. — Ты о чем говоришь?
Руд поднял ладонь предостерегающе. Советник поперхнулся, умолк.