Мрак
Шрифт:
– Отведай. Это с царского стола. Вот еще гуси, откормленные орехами. Мед, пироги… А забрел я не по своей воле. Послан добыть для тцаря Додона молодильные яблоки.
– Молодильные яблоки? – переспросил Мрак с недоумением и уже без прежнего сдавленного придыхания. – Гм… Почему все за яблоками, а не, скажем, хоть один за грушами?.. Для меня так груши слаще… Горакл за теми же молодильными яблоками, Панас, Роговой Медведко… Из-за яблока передрались три богини… Из-за яблока одну бабу взашей поперли из вирия… И мужика с нею заодно.
Иваш ужаснулся:
– Откуда все это знаешь?
– Был у меня друг один… Все книги читал! На то и волхв. Бывало, даже вслух, чтобы постращать, на ночь глядя… А совсем уж жалостливо о том, как бог увидел, что двое жрут яблоки с его любимого дерева. Хоть оба по его образу и подобию, значит, и повадки те же, а не внял, осерчал да как заорет: а чтоб вы, проглоты, подавились!.. Так яблоки и застряли у ворюг… У мужика – одно маленькое прямо в глотке, ну а баба, знамо дело, хайло огромное, два смолотила да покрупнее… Так с тех пор и зовутся: его – адамово яблоко, а ее два – яблоки Евы…
Иваш невольно потрогал кадык, за которым живет душа, почему в народе задушевных друзей зовут закадычными.
– Для простого человека ты слишком много знаешь. У нас и волхвы о таком не ведают.
– Я ж говорил, – буркнул Мрак, – был у меня грамотный друг.
– Что с ним теперь? – рискнул полюбопытствовать Иваш.
Мрак с печалью и безнадежностью махнул рукой. Иваш не рискнул больше спрашивать: в жизни не все идет гладко. Было бы гладко, он и сам лежал бы на печи и дудел на дуде. А Светлана подносила бы ему калачи.
– Здесь мне и сгинуть, – сказал Иваш просто. – Я ведь призванный богами певец, а не богатырь. Как я добуду те яблоки? Сгину на чужой сторонке. А там Светлана без меня зачахнет и помрет. Ее только мои песни и утешали…
Человек со злым лицом смотрел враждебно, но потом черты его лица смягчились. Видно было, как в нем происходила непонятная Ивашу борьба. Затем он сказал внезапно:
– Пойдем! Я помогу добыть эти яблоки.
Иваш вытаращил глаза:
– Ты?
– А почему нет? Аль тебе и без сопливых вроде меня скользко?
Иваш замялся:
– Да нет… Но странно как-то. А что ты хочешь взамен?
– Ничо.
Иваш ответил уже увереннее:
– Так не бывает. Все чего-то хотят. Никто никому ничего задором не делает. Разве не так?
– Ну, вообще-то верно, – усмехнулся Мрак. – А помогу потому, что… скажем, у меня обет такой. Воля богов. Плату за помощь получу не от тебя. В другом месте и… другими монетами.
– А, – сказал Иваш понимающе, – тогда другое дело. Ежели это воля богов, тогда мне все ясно. Наконец-то!
На этот раз удивился Мрак:
– Что ясно?
– Мои божественные песни наконец-то оценили! Сами боги их слушают. И жаждут слушать еще. Потому и прислали тебя на помощь.
– Могу… Кое-что могу, – ответил Мрак. Поглядел на замершего певца, усмехнулся жутко, показал острые зубы. – Да ты не трусь… А то портки придется менять часто. Чем смогу, тем помогу. Невелика помощь, но все же лучше чем ничего. Ничо, потом рассказывать будешь, соврешь. Назови Серым Волком. Такой, дескать, помощник был.
– Эт вер-р-но, – пролепетал Иваш. Перевел дыхание, со страхом и надеждой оглядел стоящего перед ним посланца богов. Высок, крепок, звероват в меру, чудовищно силен. – А как мы поедем? На одном коне по очереди?
– Лучше ты один на коне, – поморщился Мрак. – Утрясешь малость свою пухлую задницу. А я пробегусь. Не боись, не отстану. Вот только плох я буду как помощник, если придется драться, а за этим не заржавеет. Драться придется тебе, а я буду пока набираться сил, высунув язык.
Иваш содрогнулся:
– И долго тебе набираться?
– А чо? Богатыри по трое суток бьются, по ноздри друг друга в землю вбивают. А потом спят неделями, пока горячая слеза не долбанет, как дятел, в темечко. Я отосплюсь денька два, а ты пока помахаешься с чудами-юдами. Мономахом побудешь.
– Лучше полимахом, – сказал Иваш быстро. Он зябко передернул плечами. – Согласен, я поеду на коне. Или пойду. Ты беги впереди, но утруждайся не шибко. Чуть пристанешь, ляг отдохни.
– И еще, – предупредил Мрак строго, – повезешь мои вещи. Следи, чтобы моя Хрюндя не потерялась! Ежели с нею что случится, не быть тебе живу!
– Да я… – пролепетал Иваш в страхе, – да мне…
Мрак не слушал, отступил на шаг, сказал звучно:
– Тогда – в дорогу!
Он бесшумно скользнул в кусты, Иваш от неожиданности отпрянул. Из чащи на него снова выглянул огромный черный волк. Он жутко повел в сторону Иваша близко посаженными глазами, потом с вожделением перевел хищный взор на горло белоснежного коня.
Конь взвизгнул, попытался попятиться, но повод был наброшен на сук. Волк качнул головой, Ивашу почудилось приглашение, скакнул вперед и побежал неспешной трусцой. В сотне шагов впереди остановился, оглянулся.
Иваш, бормоча белыми губами заклятия, собрал оставшиеся вещи Мрака в мешок, кое-как затолкал туда жабу, вздрагивая и покрываясь холодным потом, ибо жаба ворчала и смотрела на него недобрым взором. Кусты шелестнули, волк исчез. Иваш кое-как вскарабкался на коня. Тот дрожал, сразу взмок, покрылся пеной. Волк показался в просвете кустов далеко впереди, он бежал неторопливо, а когда оглядывался, Ивашу чудилось в глазах зверя глубокое презрение.
За лесом было широкое поле, малая речка. На том берегу белел высокий частокол из длинных бревен. Крыши тоже блистали на солнце оранжевыми дощечками гонты. Городок казался срубленным за одну ночь, настолько от него веяло свежестью, молодостью и крепостью.