Мрак под солнцем

Абдуллаев Чингиз Акифович

— Это он вам сказал?

— Это я догадался.

— Придираетесь вы ко мне, Сергей Валентинович. Но ведь стрелять в «Маркиза» мне поручили, а не вашему Мите. А если бы я промахнулась и чуть выше попала? Так и ходил бы наш «Маркизик» без своих яиц. А они у него то, что надо.

— С ним тоже спала?

— А вы как думаете?

— Ты хоть каталог составляй, чтобы не путать, сколько их у тебя. Раньше в ПГУ КГБ таких, как ты, «ласточками» называли. Но они только и годились для постели. А ты ведь офицер, одна из лучших моих учениц.

Она

рассмеялась, выпила виски, опрокинула стакан, поймала на язык кусок льда и стала с наслаждением его грызть.

И только потом сказала:

— А вы помните, что мне сказали, когда меня в свою группу брали?

— Столько лет прошло. Ты ведь тогда совсем девочкой была. Откуда я помню?

— Вы сказали, что женщина — офицер ГПУ должна забыть про брезгливость и спать с любым мужчиной, который может ей понадобиться. И кстати, сами меня в эту ночь и проверили. Неужели не помните?

— Не помню, — грубо ответил он, — у тебя на все готов ответ.

Воспоминания о прошлой ночи, когда он показал себя столь несостоятельным мужчиной, нервировали его, вызывая раздражение.

— Что у нас в Мехико? — спросил Чернов.

— На асиенде убрали наконец этого типчика из кубинской разведки, — доложила Ирина, сама наливая себе следующую порцию виски, — его застрелил «Принц».

— А как сам «Принц»? На него подозрения не пали?

— Он говорит, что нет, но он пока сомневается, полиция продолжает всех проверять.

— Что с Бернардо?

— Он по-прежнему в инвалидном кресле. Представляю, как он мучается. Сегодня утром они вылетели в Гавану. Фитину удалось передать ему записку. В салоне первого класса они были вчетвером.

— Почему вчетвером? — встревожился Чернов. — Кто был четвертый?

— Бернардо, его супруга, врач и девушка, дочь погибшего. Инес Контрерас решила забрать ее с собой.

— Ах, как некстати. Она портит нам всю игру, — в сердцах пробормотал Чернов, — что еще?

— В салоне первого класса они смотрели журналы. Там летел и наш журнал. В общем, нашли то рекламное объявление, но тут Бернардо стал валять дурака.

— При чем тут Бернардо?

— Он стал отказываться от нового кресла, начал злиться, ругаться. Фитин слышал их разговор, «Маркиз», видимо, все перепутал.

— Он не перепутал, — раздраженно поправил ее Чернов, — он просто ничего пока не знает. Поэтому и не хочет. Сама говорила, что ему трудно быть инвалидом.

— Ох, Сергей Валентинович, не доверяете вы своим людям. Я всегда удивляюсь, как вы работаете. Ничего и никому раньше времени не говорите. Ведь и в Мадриде мне до самого последнего момента ничего не говорили.

— Правильно делал. Потому что стрелять должен был Митя. Но они жили с правой стороны здания отеля, а мы думали, что они будут с левой. Поэтому пришлось поручить тебе. Там рядом парламент Испании, могли появиться полицейские, а Митя, с его рожей и незнанием испанского языка, был бы первым кандидатом на роль убийцы. Поэтому пришлось посылать

тебя. Думаешь, я не рисковал? Ты ведь стреляешь хуже, чем Митя. А если бы действительно в голову попала? Или в живот? Кстати, стреляла ты не очень хорошо, немного смазала. Ты ему только мякоть пробила, а кость целой осталась. Стрелять нужно было так, чтобы он инвалидом на всю жизнь стал, чтобы ты ему кость раздробила. А вместо этого ты его только пощекотала.

— Поэтому он сейчас в инвалидном кресле? — злорадно спросила Ирина.

— Еще не хватает, чтобы ты вообще в него не попала.

— Могла бы и промазать.

— Я бы тебе промазал. Сам подстрелил бы твою красивую ножку вместо ноги Бернардо. Ты учти, если он провалится и «Принц» не сможет его подстраховать, ты поедешь на Кубу. И тогда там тебе придется демонстрировать все свое умение. Но это, правда, в крайнем случае. Я думаю, до этого дело не дойдет. Так, что там дальше было — они заказали новое инвалидное кресло?

— Врач пошел и заказал. Ему Инес разрешила. А потом они все вчетвером и улетели.

— Ясно. Что у нас по встрече с этим полковником?

— Будет ждать нас завтра в Тампико. Как договорились. Там никаких изменений нет.

— Ты в посольство наше звонила?

— Конечно, как вы говорили. Позвонила и спросила насчет Венесуэлы. Сказала, что звоню по поручению «Чиновника».

— Что они тебе ответили?

— Сказали, что все отозваны в Москву. Все четверо. Сейчас рассматривается возможность замены посла. И больше ничего.

— Это тоже неплохо. Значит, отозвали всех четверых. Ты точно слышала?

— Ну конечно. Они ведь по-русски говорили.

— Тогда все, спасибо, Ирина, можешь отдыхать.

— Сейчас я лучше вам свой купальник покажу, — кокетливо сказала женщина, исчезая в доме. Через десять минут она появилась почти раздетая, лишь переодевшись в новый купальный костюм.

Правда, назвать эту узкую полоску на теле купальным костюмом было бы слишком большим несоответствием увиденному. Эта полоска скорее подчеркивала все прелести женщины, чем скрывала их. Согласно моде последних лет, верхней части у туалета, конечно, не было, и большие упругие груди Ирины, как два крупных, накачанных воздухом мяча, были обнажены.

— Вам нравится? — спросила Ирина.

— Не очень, — честно признался Чернов, — слишком все откровенно. Нет никакой тайны, все выпирает наружу. А в женщине должна быть тайна. Иначе с ней просто хочется переспать и больше никогда в своей жизни не видеть.

— Спасибо, — обиделась женщина, — это все, что вы мне можете сказать?

— Ох, как жалко, — покачал головой Чернов. Он все-таки не сдержался и, подняв руку, сдавил ее правую грудь. — С такими данными ты, Ирина, могла бы стать супершпионом, русской Мата Хари. А вместо этого ты спишь с Митей и обольщаешь глупых доверчивых мексиканских дипломатов. Глупо и обидно. Не хочешь ты головой работать, привыкла работать тазом.