Мрачново

Мазур Степан Александрович

Нет, этот точно ускачет от неё, сверкая копытами. Или того хуже, рогами забодает. Девушка не была уверена, кто из них, баран или конь, оснащён рогами, но у кого-то они определённо были.

— Это же хорошо, — ответила она бабушке. — Иначе бы совсем кони кинула. И бе-кони тоже. А яйцо — это вроде как промежуточный этап. Ещё не родился живой организм, и пока не стал туп как овощ. Что до колосков пшеницы, то мёртвые не бормочут. И на том спасибо.

— Ты жуй его быстрее. Знаешь же, как у нас говорили: когда я тебя ем, ты глух и нем, — поделилась старушка с ней мудростью.

— И этот молчит, — Ядвига всё ещё внимательно разглядывала яйцо. — Ни рук,

ни ног, одна сплошная безликая голова, — на всякий случай она и к уху его приложила, чтоб уж наверняка удостовериться, нет в этом яйце жизни. Один только белок. И желток.

— Смотрю, у тебя с голодухи совсем крышу повело, — ответила бабушка, что к ужасу овощей и фруктов, ела всё, что хотела при случае. И те от неё старались держаться подальше. Но убежать удавалось далеко не всем. Несмотря на почтенный возрасты, прыти в бабуле было хоть отбавляй. И аппетита тоже.

Но вскоре и от муки пришлось Ядвиге отказаться. Потому что в поле уже договаривались между собой молодые рожь, овёс, просо, греча и даже рис. Они покидали свои поля и передислоцировались ближе к лесу. В подкрепление собратьям своим зеленоармейским, овощефруктовым и ягодногрибным. И когда к Черепушкиной пришла пшеница в вязанных из своих же колосков штанах, она поняла, что это её последний пирожок в жизни.

— Госпожа повелительница-предводительница-пробудительница, а не могли бы перестать употреблять в пищу наших собратьев? — заявила наглая пшеничка, наращивая себе к штанам вязанную из колосков курточку, а затем принимаясь за каску на голове. А всего то и требовалось, что поближе к Черепушкиной подойти. Получала от неё силу зелёная армия.

Ядвига и не против была, только никак не могла понять зачем пшеничке каска, ведь сделана она из того же материала, что и остальной колосок, и прекрасно горит. Да поди подожги его, такой крик на всё поле поднимется, что оглохнешь. Потому что колосков этих в полях тысячи, а то и миллионы, только кто ж их считал? Да и откуда логике взяться? После того, как примирила в лесу грибы, ягоды и овощи с фруктами, Черепушкина уже ничему не удивлялась.

Но это была преждевременная мысль… Стоило только Ядвиге согласиться с доводами выборного мнением большинства колоска, как из леса тут же попёрли все до кучи: погрызенные мухоморы, переломанные кабачки, местами дырявые баклажаны, надкусанные по шляпке сыроежки, подтекающая ягодка, явно раненая, а некоторых представителей плодово-ягодных несли на зелёных носилках вовсе без косточек или семян.

— Что случилось? Вы же объединились! — заявила Ядвига, которой и так непросто было осознавать, что теперь всю жизнь одними яйцами с водой питаться. Хоть на солнцеедство переходи, пока ещё небесное светило с ней на переговоры не вышло. А тут ещё и всех новых друзей её переломали, перемололи, пожевали и выплюнули.

— Враг оказался крепче, чем мы думали, — признал генерал Горошек. — Любовь всей моей жизни, Вишню, растоптали медвежьей лапой, а прочих наших братьев и сестёр какой-то козёл безжалостно поржал. Более того, мы потеряли наш козырь — садово-огородное чудо. Мир его корням и листиками. И да не забудем мы его чавканье.

— Чудища больше нет? — воскликнула Ядвига и украдкой улыбнулась.

Для неё это была скорее хорошая новость, так как нового садовника так и не нашла, а курьер Армагедоныч улетел в небо на своём зубастом вертолёте по повелению начальства. Рогатого или нет, уже не так важно.

«Всё оно в какой-то степени ротаго-копытное», — прикинула Ядвига: «Так себе сил зла помощник. Но пирожки жизнь продлили. Чего ещё

требовать?»

— Совсем нет, — подтвердил генерал Горошек. — Но умирая, он прихватил с собой в райские кущи врага. Повергнут какой-то козёл. А прочий мохнатый и рыжий враг дезорганизован.

— Рыжий? — только и спросила Ядвиг.

Но тут диалог с зелёным полководцем и закончился. Яйцо, которому суждено было стать яичницей, вдруг запрыгало по столу и чуть не упало. Черепушкина успела подставить ладони, и яйцо, у которого всё ещё не было ни глаз, ни рта вдруг обратилось к ней человеческим голосом.

— Эй, предводительница-родительница-благодетельница, не могла бы ты нас не есть?

— Но вы же пустые! Магазинные! Нет в вас жизни! — вскрикнула Ядвига.

— О нет, царица-королева-повелительница, теперь твоей милостью мы все взрастём, — уверило яйцо и начало дрыгаться, вырываться из рук. — Ты ж и мёртвого поднимешь, о повелительница всего живого и не очень. Милостью твоей, яйца магазинные пробудятся от вечного сна!

Затем по нему пошла трещина. Оно запрыгало по столу, опасно подкатилось к краю, но вдруг развернулось и поскакало в другую сторону.

— Да что мне вообще есть!? — возмутилась Черпушкина, совсем не потеряв вкусовых ощущений или обоняния. Напротив, те усилились, почти умножились. Но теперь жизнь сделала из неё ничегонеедку. — На одной воде долго не протяну!

Но яйцо ничего не хотело знать. Оно просто располовинилось и на свет показалось чешуйцатое, крылатое и с хвостиком существо, на конце хвостика которого располагался трезубец.

— Дракон?! — едва не охрипла от удивления Ядвига.

Дракончик чихнул, кивнул и поклонился своей маленькой змеиной головкой:

— Готов служить и защищать, — тут же уверил новый прислужник. — Конечно, если кормить обещаете.

Ядвигу едва не вывернуло наизнанку от мысли, что только что употребила пирожок с драконом. А что если он внутри неё теперь оживёт? И кем тогда станет Черепушкина — два в одном, как шампунь с кондиционером?

И чем же теперь ей, вообще, питаться? Яйца и те подвели — вылупились. Зерновые каски надели и с сельскохозяйственных полей разбрелись, отправившись на поле боя. Ещё рыба оставалась, вдруг вспомнила Ядвига. Теперь она и не знала, к чему рыбу отнести. С одной стороны, рыба — не мясо и даже не овощ, к тому же молчаливая. И с просьбами к ней не обращалась. А с другой — её ещё и поймать надо. И непонятно, где она водится. В джакузи не плавает, в бане не парится, а аквариума у бабушки Лизы не имелось. Одно было ясно, рыба сохраняла нейтралитет и ни в какие конфликты фруктовощные не вмешивалась.

Но думать над этим долго не дали. Следом за зелёной армией из леса уже летели рои пчёл.

— Что ещё вы от меня хотите? Покусать?! За что? — взмолилась Ядвига, упала на колени и голову прикрыла.

Но пчёлы словно застыли в воздухе, а затем начали складываться в буквы поочерёдно. Потратив пару минут жизни, можно было прочить следующее:

«Слава новой королеве! Готовы служить и трудиться на благо её темнейшества! Куда прикажете расположиться? Выдадут ли бронежилеты?»

А если не успел, то не страшно, так как сообщение они зациклили и, едва завершись, начинали по новой. Главное, с правильного места читать начать. А то пробелы они демонстрировать пока ещё не научились.