Мозговой Студень
Шрифт:
– Господи, ей что весь сраный день нужно думать куда приткнуть свою толстую жопу?
– вопросил Кори.
В конце концов женщина плюхнулась на многоместное неразделённое сиденье прямо за кабиной “дворецкого Ларча” и автобус затрясся дальше.
Да-а-а, не зря эту область назвали “страной белой швали”, - подумал Россер, разглядывая женщину, - она что ему улыбнулась? Боже мой, надеюсь нет. Это она Кори, - уверял он себя.
Женщина была отвратительна: сколотые зубы, кривой нос, спутанные волосы цвета засохших помоев. Ребёнок
– У меня сейчас такой стояк, что я мог бы плюнуть на пол и трахнуть свою слюну.
Женщина стрельнула опухшими глазами в сторону Россера и кокетливо потупила взор.
Это что, белое быдло с ним заигрывает? Не-е-ет, нет, она смотрела на Кори, точно на Кори.
Кори хлопнул его по спине.
– Похоже сегодня твой счастливый день, а, “офис”? Провалиться мне на этом месте, если она не пускает слюни, глядя на тебя.
– Нет, нет, не на меня, на вас или вы с ней не знакомы?
– О-о-о, я знаю этот взгляд, - Кори ткнул локтем ему в бок, - слушай, будь другом, не против если я трахну её вторым? Едрён-батон, да она так на тебя запала, что с радостью даст нам двоим за бесплатно, кстати, её зовут Максин.
– Так вы всё-таки знакомы, - вздохнул Россер.
– Любой парень в городе со стояком в штанах и десяткой баксов в кармане знакомится с ней. Она самая безотказная давалка в Люнтвилле. Просто раскатай эту жирную суку по полу, раздвинь ей ноги, плюнь в её дырку, вынь свой хер и засунь в неё. Отъелдошь её быстро и спусти ей в мандень, дырка есть дырка. Смекаешь о чём я? Плюс, она никогда не просит надеть эти гадские презики, - ещё один дружеский хлопок по спине, - вообщем трахать можно, если дышишь через раз и не открываешь глаза.
Кори громко заржал и несколько голов повернулись в их сторону, но не Максин.
Ясно, местная проститутка, - суммировал услышанное Россер, - ещё один пример социального расслоения, однако, довольно жалкий.
Россер даже мысленно не мог представить себе человека, рискнувшего совокупиться с этим гуманоидноподобным существом. Толстое, сальное лицо женщины шелушилось обгоревшей на солнце кожей. Родинки, как изюм, облепили рулоны жира, свернувшегося вокруг её шеи. Рыхлое, бочкообразное тело, просто музейный экспонат генетического мусора. Огромная, плоская грудь растекалась под сарафаном, свисая на раздувшийся от дешёвой жрачки живот. Ноги в узлах целлюлита, толстенные, как 75-икиллограмовые мешки риса с кожей цвета… ну, риса. Замызганные, слипшиеся волосы были похожи на отслужившую свой век половую тряпку. Контуры растянутых сосков, размером с донышко пивной кружки, проступали сквозь увядшую ткань сарафана. Ребёнка он так и не смог разглядеть.
– Не, ну ты видел это брюхо, “офис”?
– снова прокомментировал наблюдательный Кори, - не удивлюсь, что если
Кори открыто потёр промежность.
– Ну, если нет, я бы уж точно не отказался ей поднасрать. Мигом бы отложил в эту жирную духовку булочку с ещё одним маленьким спиногрызом.
Россер сник.
– Следующая остановка - “Перекрёсток Крик-Сити,” - объявил водитель, - пересадка на маршрут номер три.
Кто-то позвонил в звонок и автобус вильнул к остановке. Подросток, сидящий рядом со “Шреком”, поднялся и двинулся в сторону выхода, но Россер даже не взглянул на него. Он смотрел в окно. На остановке стояла просто потрясающе красивая девушка лет двадцати пяти, блестящие, светлые волосы, коротко обрезанные джинсовые шорты и сверкающий белизной топик, каштановый загар, ноги, которые никогда не заканчивались. Россер сглотнул, уставившись на видение.
Пожалуйста, пожалуйста, - умолял он, - прошу тебя, сядь в автобус.
Не то чтобы он хотел познакомиться с ней или завести разговор, нет, нет, даже близко ничего такого. Россер прекрасно знал, что у него нет ни единого шанса с местными девушками, как эта. Он просто желал, чтобы она села в автобус и тогда он мог бы смотреть на неё и видеть хоть что-то прекрасное. Девушка даже не посмотрела в сторону пассажирской двери.
– Что, “офис”, хотел бы засадить свою елду в эту узкую щёлку?
– хихикнул Кори.
– Уж я бы прочистил суке оба её этажа. Вышел бы на последнем, а потом подрочил прямо бы на мордашку, а ты, “офис”, спустил бы свои сливки на это милое личико?
Несмотря на ужасающе вульгарные слова, картинка быстро сформировалась у Россера перед глазами и в тот же момент как он почувствовал шевеление у себя в штанах; его сосед по сидению заметил:
– Едрён-батон, да я только взглянул на неё, а мой хер уже стоит как сосновая роща. Спорю, при виде такой сладенькой киски у тебя тоже дымится в штанах, я прав?
Эрекция Россера укрепилась, член напрягся, сдерживаемый тканью трусов.
– Я бы сказал, что в перспективе сложившихся обстоятельств, вы угадали с весьма высоким процентом вероятности.
Кори заржал и хлопнул в ладоши.
– Пришелец, я ни хрена не понял, что ты только что сказал, но мне нравится, как ты говоришь все эти слова.
Нет, блондинка садиться в автобус точно не собиралась и Россер перевёл взгляд на пассажира, который сейчас выходил. Неряшливо одетый паренёк, едва выглядевший лет на двадцать: длинные волосы, мешковатые шорты, кроссовки без шнурков, рубашки не было.
– Чёрт, да у пацана видать последние мозги закончились, - пробормотал Кори.
– Это вы о ком?
– Да вон о том придурке, Джесси Фуллере, два раза еле ноги унёс из города и вот снова решил вернуться.
– А за что его так?
– Варил кристаллический мет в своём трейлере и продавал это дерьмо подросткам.
– А как же полиция? Он должен сидеть в тюрьме.
– Копам нет дела до такой ерунды, они все сидят на окладе у местных бутлегеров, получают каждый машину, которую сопровождают до Кентукки. Самогонщики варят своё пойло там на холмах, а потом сбывают его в “сухих” округах штата.