Мозговой Студень
Шрифт:
Доктору Марше Унтерманн было примерно за пятьдесят, модно одета, изящные манеры, невозмутимое лицо, но пристальный взгляд тёмно-зелёных глаз. Постриженные до плеч, прямые, блестящие, тёмно-серые волосы не старили, но придавали ей экзотические черты; она была убийственно привлекательна. Бэрроуз подумал о Лорен Хаттон, или о Жаклин Биссе. Он нашёл Маршу просто просматривая сайт Департамента Ментальной Гигиены; телефон и адрес офиса доктора Унтерманн были единственными под заголовком «Кризисные амбулаторные больные/аномальная психиатрия».
Для
– Значит, это тот изгой, тот бродяга побудил вас связаться со мной, - она скорее констатировала, чем спрашивала.
– Верно, - из-за своих откровений, Бэрроуз всё ещё чувствовал себя крайне неудобно.
Но всё-таки, что-то в ней его успокаивало, словно признание безымянному священнику за ширмой. И он помнил то, что Унтерманн говорила ему раньше: я слышала гораздо худшее. Слова, для Бэрроуза, утешающие, но всё же…
Насколько худшее? - гадал он. Этот вопрос пугал.
– Я полагаю, судя по вашей внешности, вы человек состоятельный?
– Я богат, - без энтузиазма сказал Бэрроуз. - Я инвестиционный банкир.
– Тогда вы, наверное, вряд ли это оцените. Этот отщепенец, которого вы видели; этот недочеловек; этот кусок человеческого мусора, который собирал рвоту с автобусной остановки… он и вы, по сути, одинаковы.
Бэрроуз задумался над этим.
– Вы богаты, он бедный и бездомный. У вас всё самое лучшее, у него нет ничего. Инь встречает Ян, капиталист встречает жертву капитализма. Человек, которого все принимают, и человек которого все отвергли. С социальной точки зрения, вы двое не могли бы различаться ещё больше, - oна на мгновение поджала губы. Затем добавила: - Но болезнь, мистер Бэрроуз, относительна.
Бэрроуз нашёл эту точку зрения малополезной - возможно из-за эгоизма. Своего забвения в благосостоянии.
– Не хочу прозвучать грубо, - сказал он, - но я устроил этот приём не для того, чтобы вы внушали мне вину за моё богатство.
– Вы не должны чувствовать вину, - ответила Марша. - Вы должны чувствовать превосходство. Вы должны чувствовать гордость. Вам удалось то, что большинству не удаётся.
В этом Бэрроуз тоже не нашёл пользы, и он был не тем человеком, что ходит вокруг да около. Его голос погрубел:
– Обычно я делаю миллион в год, но подъедаю плевки с улиц. Это звучит безумно, но я не сумасшедший. Мне нужна помощь. Вы - эксперт. Не поучайте меня. Помогите мне.
Грудь Унтерманн приподнялась, когда она откинулась в своё роскошное кресло.
– Вы дритифил со склонностью к эротомании. Вы поедаете плевки и мастурбируете после этого - это не то же самое, что какой-нибудь астматик или даже шизофреник. Для дритифилии нет волшебной таблетки.
– Долгосрочная психотерапия? - нахмурился Бэрроуз, - вы о ней?
– Возможно. Но не высмеивайте так быстро бихевиористику. Фрейд был абсолютно прав во многих своих убеждениях. У большинства психологических
Бэрроуз разочарованно вздохнул.
Подсвеченные заходящим солнцем из окна на Пайонер-сквер, блестящие, тёмно-серые волосы Марши Унтерманн казалось сияли, походя на ауру ангела. Но этот ангелочек - реально хладнокровная стерва, - подумал Бэрроуз.
– Давайте угадаю, - предложила доктор Унтерманн. - У вас было нормальное детство.
– Да.
– Вас вырастили любящие и обеспеченные родители.
– Да.
– И вы получили превосходное образование.
– Частная школа и Гарвард.
Женщина не выглядела хоть сколь-нибудь впечатлённой:
– И эта ваша беда, она началась, когда вы повзрослели?
– Мне было двадцать…
– А ваш первый сексуальный - или я должна сказать половой - опыт произошёл незадолго до этого?
– В девятнадцать…- глаза Бэрроуза сузились. Её стрелы попадали точно в цель, что заставляло его чувствовать себя лучше. - Вам многое известно.
– У обсессивно-компульсивных расстройств множество общих черт, - внезапно доктор Унтерманн показалась небрежной, даже скучающей. - Все они разные, но, в определённом смысле, все одинаковые. Женились вы, вероятно, вскоре после колледжа.
– Сразу после.
– Но вы её не любили, не так ли.
Бэрроуз озадачился. Поначалу он обиделся на то, что доктор Унтерманн подобное предположила, но потом вспомнил, что это правда.
– Нет, - продолжила она. - Вы женились на ней, думая, что брак - подобающее событие - сможет вернуть вас к нормальности.
– Да, - он раздражённо поёрзал в кресле.
Доктор Унтерманн прикурила другую длинную, тонкую сигарету. Кремовое пятно дыма появилось между её губ и мгновенно исчезло.
– Расскажите мне об обстоятельствах вашего развода.
– Я не разведён, - сказал Бэрроуз с вызовом. - Всё ещё в счастливом браке.
– Мистер Бэрроуз, - тут же вздохнула она, - если вы хотите платить мне 450 долларов в час за враньё - валяйте. Я возьму ваши деньги. Но это довольно непродуктивно, не так ли.
Его лицо горело от ухмылки. Он чувствовал себя непослушным ребёнком. Эта снежная королева - та ещё штучка.
– Полагаю, что нет, - признался он.
– Ваш брак не вернул вас к нормальности, не так ли?
– Нет.
– Ваша «склонность» лишь возросла, и вы прятали её от жены до тех пор…
– Да, пока она не поймала меня с поличным, - Бэрроуз ослабил галстук. - Однажды жена заболела ангиной. Она…
– Продолжайте. Я ваш психиатр, мистер Бэрроуз. Чем больше вы расскажете, тем больше я смогу помочь.