Мозги
Шрифт:
Его отъезд показался ей теперь бегством…
Бегством не только от беспощадного общества, но и, вероятно, бегством от прошлого, принесшего ему так много неприятных моментов… И, сделав это, он, вероятно, надеется на то, что новая страна даст ему больше шансов, чем его Родина…
А она? Что оставалось ей?
Она чувствовала себя частью растворявшегося у нее на глазах мира.
Самым печальным было то, что ей пришлось остаться в этом мрачном прошлом. Остаться в окружении прежних забот, прежних проблем… И, что, именно в этом мире ей теперь придется искать пусть
Что именно здесь, в этом мире живут те люди, которых она любит, которыми дорожит. Люди, которые любят её и нуждаются в ней… Её друзья и её семья…
И каждый день, прожитый ею, и есть тот самый побег от прошлого, при помощи которого она пытается убежать от былых ошибок, неприятностей, проблем…
И не только она…
ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ "УБЕГАЯ ОТ ПРОШЛОГО…"
Глава 46
Со дня отъезда Сальвадора и Вайсмана прошло полгода.
Этот срок был слишком мал для Лиз для того, чтобы успокоиться и смириться со столь тяжелой моральной утратой. Но, не смотря на то, что внутренняя борьба была крайне жестокой, сильный характер Лиз и её способность самоконтроля, все же, взяли верх над эмоциональными переживаниями. Понимая, что благополучие её семьи, напрямую зависящее от её настроения, было самым важным фактором для неё, она заставила себя вернуться к прежнему течению жизни.
И хотя, ни мужу, ни друзьям, ни детям не довелось ни разу увидеть ни слезы у неё в глазах, ни печального отрешенного взгляда, направленного в пустоту, она позволила себе оставить при себе частицу легкой светлой грусти, которую хранила глубоко в своем сердце.
Иногда, в очень редкие минуты, оставаясь совершенно одна, она позволяла себе отдаться этой грусти, и мысленно возвращалась к тем приятным дням, которым никогда уже не было суждено вернуться к ней. Сердцу становилось тепло и легко, и Лиз была благодарна богу за способность хранить память обо всем дорогом и радостном, данную им человеку…
А жизнь вокруг неё тем временем набирала новые обороты.
Совместный проект её мужа и Джозефа Каннингфокса приближался к наивысшей ступени развития.
Достаточно было взглянуть в глаза Джозефа Каннингфокса, излучавшие счастливое сияние, и можно было сделать безошибочный вывод, что он безумно рад тому, как складывались обстоятельства в последние несколько недель.
В первые недели совместной работы Каннингфокс целыми днями пропадал в доме Уитни, который с огромным удовольствием консультировал его по всем интересовавшим его вопросам.
Одним из интереснейших обстоятельств данного проекта было привлечение в него детей Уитни, особенно Алисы, которая была буквально переполнена искренней любовью к истории. И в определенный момент Уитни и Каннингфокс пришли к единому соглашению, что, раз уж, городок — детский, и смотреть на него будут преимущественно дети, то будет неплохо, если
Увлеченность Каннингфокса в определенный момент сильно отразилась и на отношении Уитни к данному проекту. Начав работу в проекте лишь с благосклонного согласия дать определенные тематические консультации, он дошел до крайней степени погружения в совместную работу, что за несколько недель до открытия городка привело к тому, что от некоторых юридических дел Уитни даже пришлось отказаться…
И заключительная работа, проводимая на месте построения детского городка, проходила уже при его активном участии, что несказанно радовало многочисленных почитателей его таланта, как ученого-историка.
Таким образом, приближавшееся событие должно было стать одним из самых значимых в культурной жизни города, и многие, имевшие общие сведения о данном проекте, люди, с нетерпением ждали его.
Друзья Уитни были крайне удивлены столь активной деятельности Джеральда на ниве бывшей профессии, но, безусловно, старались, как могли, помочь ему в подготовке мероприятия.
Глава 47
Лиз также не оставалась в стороне от происходивших событий.
И, не смотря на то, что работа над новым проектом доктора Джонсона также требовала от неё, как и от всех остальных участников, много времени и сил, Лиз, все же, старалась находить время для работы по организации мероприятия, переговорам с производителями рекламных материалов специально для мужа.
Выполняя эту работу, она надеялась как можно скорее забыть печальные события, связанные с её другом Уолтером и Сальвадором, тем более что от них, увы, не было ни одного сообщения.
Доктор Джонсон, который должен был в ближайшее время вернуться в Штаты для продолжения координирования своего нового проекта, также никакой дополнительной информации о Сальвадоре и в целом о делах, связанных с работой Вайсмана, не присылал.
Наступила заключительная стадия морального отторжения Лиз от дела, в котором, еще совсем недавно, она была одним из самых активных участников…
И для того, чтобы придать этой стадии завершенный вид, Лиз решила отправиться в дом Вайсмана для того, чтобы, следуя его совету, взять из мастерской Сальвадора написанный им портрет Алисы.
Подъехав к дому Уолтера, Лиз сразу заметила, что за ним хорошо следят. Все дорожки у ворот и перед домом были в идеальной чистоте.
На звонок Лиз вышла хорошо ей знакомая домработница Уолтера, Кэрол.
— Добрый день, госпожа Уитни, — вежливо поприветствовала она Лиз. — Проходите, пожалуйста.
— Мне бы хотелось пройти в мастерскую Сальвадора…
— Да, господин Вайсман еще до отъезда предупредил меня о том, что вы, скорее всего, приедете, чтобы взять картины Сальвадора.
— Картину, только одну картину.
— Как пожелаете, — ответила Кэрол и попросила Лиз следовать за ней.
— Сегодня утром в мастерской была произведена влажная уборка. Если хотите, можете присесть в это кресло.