Мозг ценою в миллиард
Шрифт:
— Кто следил за мной?
— Мы еще не знаем. Я послал за «хвостом» молодого Чилкотт-Оутса, но пока наша добыча делает покупки на Финчли-Роуд, а парень идет по пятам. Вряд ли у него есть время позвонить.
Я согласно кивнул. Долиш, однако, сказал:
— Вы презрительно скрипите зубами… Не надо этого делать.
— Чико… — бросил я.
— Главное, чтобы он учился, — пояснил Долиш. — Без поручений он ничему не научится. А у него есть шансы достичь потрясающих успехов.
— Лучше я пойду к себе и немного поработаю, — сказал я и встал.
— Очень
— Я вам напомню о вашем напутствии через месяц, когда на меня пожалуется организационный отдел, — ответил я и спустился вниз.
Джин красила ногти. Она бросила мне «привет», дуя на пальцы, чтобы лак сох быстрее.
— Вы заняты? — спросил я, усаживаясь за стол и просматривая свои папки.
— Приберегите свой сарказм для других. Я потратила всю субботу на то, чтобы разобраться с папками под грифом «только информация» и записать на магнитофон краткое резюме.
— Извините, любовь моя… Это дело с Каарна подвернулось не вовремя. Не будь его, мы бы, наверное, уже управились. Кстати, вы проверили все папки, как весьма разумно собирались пару дней назад?
— Обойдемся без лести, — скромно сказала Джин. — Мы избавились от некоторых дел, но все равно они вернутся к нам, потому что у вас категория высшей секретности. Правда, у меня появилась идея…
— Давайте!
— Видите ли, некоторые из досье с грифом «секретно» на самом деле не относятся даже к делам для служебного пользования. Просто первоначально они по каким-то причинам находились в секретных папках, а все, что туда попадает, автоматически засекречивается. Если вы не против, я разберу их на отдельные дела с самостоятельной нумерацией. Тогда большая часть наших бумаг перестанет быть секретной, и мы сможем скинуть их вниз. Более того, эти разделенные дела позволят работать эффективнее сразу двум отделам по различным направлениям одной и той же проблемы одновременно, если у каждого будет своя папочка…
— Вы гений, — прошептал я. — Теперь я понимаю, за что я вас люблю.
— Вы никого не любите. Даже себя.
— Но вы же знаете, это было выше моих возможностей, — взмолился я. — Пришлось ждать, когда сделают паспорт…
— А я потратила уйму времени, чтобы приготовить на ужин ваши любимые блюда. Вы же приехали в час ночи.
— Я попробовал все свои любимые блюда в час ночи. Ну и что?
Она промолчала.
— Я прощен?
— Сколько может продолжаться эта неопределенность? — вопросом ответила Джин.
— Понимаю, — сказал я, — но что поделаешь?
Мы долго молчали. Наконец Джин нарушила тишину:
— Я знаю, это все работа… И все-таки мне не хочется, чтобы вы бросили это дело. Даже когда станет опасно…
— Не волнуйтесь, любовь моя. Я не собираюсь подвергать себя опасности. Я осторожный трус и потому хорошо выучил приемы выживания.
— Даже отличные водители разбиваются, — сказала Джин, — если с ними сталкиваются дилетанты.
— Не заставляйте меня нервничать больше, чем надо. У Харви хороший послужной список в Министерстве обороны и госдепе. Американцы не будут держать человека так долго, если он не стоит своих денег.
— Просто я не верю ему, — сказала Джин с женским упрямством. — Интуитивно.
Она подошла, и я обнял ее.
— Вы не верите ему, потому что он пытался ущипнуть вашу попку в клубе «Белый слон», — вспомнилось мне.
— Вы тоже были хороши. Ничего не сделали, даже не попытались мне помочь.
— Это моя специальность, — сказал я. — Я никогда ничего не делаю.
5
Из конторы я ушел в семь часов вечера. Приехал брат Джин, который редко бывал в Лондоне, и они отправились ужинать. Долиш не отпустил меня, посчитав, что я могу ему понадобиться.
Вернувшись домой, я приготовил яичницу с ветчиной и устроился перед камином со вторым томом «Решающих битв» Фуллера. Я читал про осаду Йорка и вообще приятно проводил время, когда в 8.15 зазвонил телефон.
— Срочный вызов, — сообщила оператор с телефонной станции на Шарлет-стрит.
Прежде чем выехать, я должен был проинформировать о вызове контору. Долиш оказался на месте.
— Парень, судя по всему, удачливее, чем мы предполагали.
— Судя по чему? — спросил я.
— Тип, который следил за вами, сейчас плывет в лодке вниз по реке. — Он проигнорировал мой вопрос. — Мы захватим вас через пятнадцать минут.
Долиш бросил трубку. Он тоже сомневался в способностях Чико, но решил преподать мне урок, как надо лояльно относиться к своим подчиненным.
Долиш прибыл в 8.37 в черном «вулзли», за рулем которого сидел наш водитель, бывший полицейский. Тут же был Бернард, один из способных выпускников частной школы, недавно завербованных нами, и человек по имени Харримен.
Огромный сильный Харримен больше походил на привратника, чем на подполковника особого отдела контрразведки. У него было сморщенное лицо, похожее на выделанную кожу, черные прилизанные волосы и большие неровные зубы. Он был умен настолько, насколько это возможно для кадрового офицера. Я понял, что человек, за которым мы ехали, будет арестован, потому что Харримен обладал особыми полномочиями Министерства внутренних дел на проведение арестов с минимальным шумом и без формальностей.
Мои коллеги отказались что-нибудь выпить, так что я накинул плащ, и мы направились в сторону доков.
— Очень хорошо поработал молодой Чико, — обронил Долиш.
— Да, — согласился я и обменялся с Харрименом гримасами.
В эту минуту заговорил радиотелефон: «О’кей, переключайтесь на шестой канал связи. Вас вызывает Темза-пять».
Откликнулся Бернард. Он сидел на переднем сиденье.
— Вы меня слышите, Темза-пять?
Полицейский катер ответил, что слышит нас хорошо — громко и ясно.