Мозаика судьбы
Шрифт:
Сашка подошел и обнял Олю. Она вздрогнула и оглянулась. Его губы коснулись виска и прошептали: "Ты устала. Пойдем спать!"- и ладони заскользили по спине. Неожиданно обжег стыд за неуместность его ласки, и взгляд заметался по гостиной. Катька, воркующая над малышкой. Сенька, повзрослевший за эти дни и сейчас сидящий в кресле, наклонив голову и смотрящий куда-то в пол застывшим взглядом, с руками повисшими плетями между раздвинутых коленей.
Федор, в углу дивана, откинувший голову на
– Катюш, попробуй укачать Надюшку. Ей пора спать. Сеня, сделай всем чаю, - Ольга подняла глаза и шепотом сказала,- Саш, ты потом езжай домой. Не надо форсировать. Спасибо тебе за поддержку , но не торопи меня.
– Хорошо. Как скажешь. Справитесь?
– Шутишь? Конечно.
– Федя, я тебе постелю на диване. Тебе надо выспаться, - Ольга подошла к сидящему Федору и присев на корточки заглянула ему в глаза,- Надюша сегодня со мной поспит. Я вас не отпущу сегодня, хорошо?
– Я тогда поеду. А вы укладывайтесь.
– Езжай. Спасибо тебе за все,- Оля встала, и подойдя к Маге, поцеловала его в щеку.
– Проводи!
Ольга накинула на плечи шаль и вышла следом. Как только дверь мягко щелкнула язычком замка, губы Сашки нашли ее. Его поцелуй зазвенел в тишине святотатством. Ольгины руки уперлись в грудь и отодвинули Сашку , освобождая губы от плена.
– Уезжай, Саша, ты прав . Я очень устала. Все устали. Надо укладываться спать.
– Хорошо. Я не спрашиваю: "Почему?" Отдыхай.
Мага повернулся, и его тень заскользила по ступенькам крыльца, на миг освещенным, снова вынырнувшим из смоляной черни неба месяцем.
– Уходи, Саша. Прости, -прошептала Ольга. Она постояла еще на крыльце, выудив из кармана ставшую снова привычной пачку сигарет, закурила , выдыхая белые облака дыма в тягостную черноту ночного неба, а потом решительно открыла дверь в дом.
– Ну, что дорогие, давайте по чайку и всем спать. Все очень устали.
– Мам, я Надюшке персональную койку соорудила. Сеня мне два кресла сдвинул в комнате. Можно она у меня пока поспит?
Ольга и Федор одновременно подняли друг на друга глаза и кивнули.
– Пусть, Катюш, ты только сразу же нас буди.
– Хорошо, - Катюшка заулыбалась,- она такая хорошенькая. Вылитая тетя Надя. Ой!- ее рука вскинулась, закрывая рот.
– Она ее копия, Кать, не пугайся. Все нормально,-прокашливаясь, после долгого молчания, сказал Федор.
– Федь, ты поживи у нас пока. Всем так будет лучше. А?
– Спасибо, Оль... я подумаю.
– А тут и думать нечего. Так будет лучше для всех. А то мы нашу маму совсем видеть перестанем,- пробасил Сенька.
Ольга растянулась на койке поверх покрывала не раздеваясь.
– Что же ты наделала , подруга. Как ты могла нас оставить?
– Я уж боялась ты со мной так и не заговоришь... Помнишь , как в детстве , когда мы ссорились. Ты никогда не заговаривала первая. Мне всегда приходилось подлизываться к тебе и первой начинать разговаривать?
– Конечно, помню. Знаешь, сколько раз за эти три дня я об этом вспомнила?
– Знаю. Я тоже думала об этом. О нашем детстве. Мне так жаль. Жаль , что заставила тебя снова пройти через это. Но, я правда не знала про аллергию. А потом все так быстро произошло. Ты присмотришь за ними?
– Присмотрю, Надюш. Ты не уйдешь?
– Пока нет. Тебе от Сенечки привет. Он тобой гордится.
– Спасибо. Ты скажи ему , что я люблю его.
– Он знает, Олюшка. Ему слова не нужны. Ты только просыпайся давай, там моя дочь описалась и сейчас заорет. Так что поднимайся, пока она не подняла весь дом.
Ольга открыла глаза. В окно бил яркий луч солнца. Начиналось утро следующего дня.
Дорогая
Ольга спустилась на кухню, держа в одной руке пакет с использованными памперсами, а другой рукой, прижимая к животу, две молочные бутылочки. Катька складывала в посудомоечную машину грязную посуду. Сенька и Федор допивали чай.
– Уснула?
– Да. Она привыкла уже к ежедневному ритуалу. Памперс, кроватка, шторы, свет, бутылочка и - спать. Она у нас молодец!
– Умничка. Оль, может, проедемся до Надиного ресторана? А то мы туда приезжаем только счета подписать, наскоками. Персонал без хозяйского присмотра расслабляется.
– Федь, может завтра?
– сказала Ольга. Если честно, то каждый раз переступая порог наследства маленькой Надежды, она ждала звонкого смеха ее матери и неизменной фразы: "Девочки, мальчики, нас нет. Но покормить нас вам придется..."
– Знаешь, ма, Федор прав. Говорят, там певцов увольнять затеяли и поставят пластмассовую коробку для музыки. Езжайте!
– Точно, вас же там никто не ждет, а тут - такой неждан прилетел.
– Сень, ты опять новое словцо изобрел? Ладно, пойду надену что-нибудь соответствующее.
– Надень, надень, а то мы тебя в платье опять забыли.
Ольга, не мудрствуя лукаво, натянула первое попавшееся в шкафу платье, стянула волосы в жгут и заколола их шпильками. "Все же в длинных волосах есть своя прелесть..." - улыбнулась она зеркалу, мазнула по губам помадой, чуть их оттенив, и спустилась по лестнице.